Взвалив на плечо пулемёт Тук-Лук продирается через болото. Вслед за ним бредут остроухие ката и воин джаг. Повсюду лохматые кочки, плавает трава, роятся мошки. Ноги увязают в холодный ил, смрад застоявшейся воды выворачивает желудки.
Впереди, жёлто-зелёной стеной поднялся камыш. Дурклак остановился и начал громко сопеть. Вдыхает, принюхивается, вертит головой.
- Там. – Горбун указал трёхпалой рукой.
- Что там? – Поравнявшись спросил Юдхам. – Мы пришли?
- Нет. Ходить туда. – Палец указал чуть в сторону от острова. - Десятника хитрая. Она там.
- Что он сказал? – Прорычал Тархайн.
- Мы пришли не туда. – Юдхам перевёл взгляд на джаг. – Дуркл перебрались на другой остров.
- И ты ему веришь? – Заговорил остроухий Илмаз, обходя стороной болотную кочку. Тук-Лук выхватил из болотной травы коричневую змею, раздавил ей голову и забросил в рот. – Уловка, хитрость. – Илмаз передёрнул плечами. Тук-Лук жуёт, громко чавкает.
- Тук-Лук не хитрость. – Отрыгнул горбун. - Моя помогать.
Дурклак перебросил пулемёт на другое плечо. Провалился по грудь и побрёл, разгребая перед собой островки водорослей. Ката и джаг ничего не осталось как пойти вслед за ним. Роятся мошки, орут лягушки, всё чаще и чаще на пути встают болотные кочки. Вода стала заметно чище, пропал дурной запах. Ноги больше не проваливаются в холодный ил, на дне песок, камни окатыши. Впереди песчаный пляж, кусты, невысокие деревца. Небо отяжелело, придавило, легло на остров. Тук-Лук первым выбрался на берег и не дожидаясь остальных, скрылся за стеной зелени.
- Это ловушка. – Прорычал Тархайн и обнажил сайтаки.
- Похоже на то. – Согласился Илмаз прячась за болотной кочкой. – Отступать некуда, мы как на ладони.
- Чушь. – Сказал, как отрезал Юдхам и смело побрёл к берегу.
В подтверждение его слов из кустов вылез Тук-Лук. Тивинькаю птицы, стрекочут букашки, ветер приносит запах костра. Впереди раскидистые кусты, заросли сухостоя. Колючие ветки опутаны паутиной, чёрные, лохматые гусеницы доедают пожелтевшие, редкие листья.
Тук-Лук остановился, поднял трёх палую ладонь. Джаг и ката поспешили укрыться в зарослях и только Юдхам остался рядом с горбуном. Дурклак вертит головой, обнюхивается.
- Я делать всё, как говорить Юдхам. Десятник умирать, Тук-Лук спасать ухтр.
- Всё верно. – Юдхам кивнул. – Ухтр мне нужен живым.
- Тук-Лук убивать дуркл. – Заверил горбун, снимая с плеча пулемёт.
Дурклак затерялся среди кустов и уже через минуту грохот стрельбы переполошил обитателей острова. Птицы покинули гнёзда, кружат в небе. Одиночные выстрелы, слились в одно целое с трескотнёй пулемёта и затерялись в ней. Всё стихло также быстро, как и началось. И только крики растревоженных птиц не дают тишине вернуться на остров.
Держась ближе к веткам, Юдхам вышел из-за кустов к проплешине вытоптанной травы. Тук-Лук склонился над бездыханным телом сородича, проворно орудуя длинными и острыми как ножи когтями.
- Прекрати! – Выкрикнул Юдхам и пнул горбуна ногой. Но тот, не сдвинулся с места. Навис над добычей, зло рычит, чавкает. – Падальщик. Ненасытная тварь. – Выругался остроухий.
- Моя, сделать всё, как и говорить Юдхам. – Не понимая, чем вызван гнев остроухого, горбун вытащил руку из брюха жертвы. – Тук-Лук кушать сердце. Забрать силу.
- Дикарь. – Сквозь зубы прошипел Юдхам.
- Тук-Лук не дикарь. Моя дуркл.
- Заткнись. – На языке джаг прорычал Юдхам. – Ты, как был диким зверем, им и останешься до конца своих дней.
- Тук-Лук не зверь, - таращась на остроухого пролаял горбун. Шерсть на руках по локоть в крови. Морда, грудь, всё испачкано кровью. – Моя добыча и я её съем.
- Где остальные дуркл?
- Там. – Горбун втянул когти и указал пальцем на изломанные ветки кустов. – Они мертвы.
- Где люди? Что-то я их не вижу. – На родном языке спросил Юдхам.
- Люди? – Горбун вытер рукой морду, размазал по ней кровь. Поднялся, и в развалку побрёл через заросли. Дурклак прихрамывает, придерживает трёхпалой ладонью бок. – Юдхам, ходить за Тук-Лук. Ты ходить, я показывать. Ухтр быть там. Десятник зверь. Моя убивать зверь и кушать.
- Молодец. – Похвалил Юдхам поборов неоправданную вспышку гнева.