- Звучит как-то… - Гайдуков бросил в огонь окурок. – Ты мне это брось. – Командир пригрозил пальцем. – У нас, своих не бросают. Да мы, за каждого солдата горой.
- Мы, это кто? – Сергей глянул на командира. Посмотрел точно ударил плетью.
- Боец! – Прикрикнул полковник. – Какая муха тебя укусила?
- Тут такое дело. – Сергей поднялся, подсел к командиру. – Это. – На ладони, лежит крохотная пластина из белого металла. – Было в моей голове.
- Было? – Переспросил Гайдуков. – В голове? – Взгляд переполз на ладонь.
- Вот. – Сергей чуть повернулся к свету костра, показал свежую рану за ухом. – Нож зелёного, подрезал кожу. Я не сразу понял, что мне мешает? Грешил на рубец. Зажила рана вот и давит. Сегодня, пробираясь через бурелом, ударила ветка. Рубец расползся и вот. – Сергей подставил пляске огня крохотную пластину. – Как вы думаете? Что это может быть?
- Что бы ответить. - Гайдуков осторожно, двумя пальцами взял кусочек металла. – Мне нужно знать кто ты и откуда?
- Как кто? – Удивился Тартагон. Тарф успел вернуться с вымытым до блеска казаном, присел, слушает разговор чуть в стороне. – Ты чего Лёха? Лопни моё пузо. Серёгу не признал? Ну ты даёшь. – Коротышка растянул губы в широкой улыбке и хлопнул в ладоши.
- Я и сам хочу это узнать. – Ответил Сергей и побрёл к тихой заводи.
- Ты куда?! – Окликнул Тартагон, но Сергей не ответил. – Чего энто он? – Коротышка поднялся, провожая Сергея хмурым взглядом. Ночь вступила в свои права, лес погрузился в черноту. Обе луны спрятались за макушками деревьев, между веток едва пробивается их свет. Одинокие звёзды, похожи на искры от костра, подмигивают с высоты.
- Оставь его. – Попросил полковник и спрятал пластину в нагрудный карман. – Я его понимаю. Жить, не зная кто ты и откуда, хуже некуда.
- И шо в том плохого? – Усаживаясь рядом с Гайдуковым пожимая плечами спросил Тартагон. – Была бы на то воля Пустоши. – Тарф погладил бороду, пожевал губу. – Я бы, об себе всё позабыл. Лопни моё пузо. Да и помнить особо-то и нечего.
- Почему? – Спросил Анджей, глядя на прогорающее поленце. – Жизнь была невесёлой?
- Да уж куда веселей. – Гайдуков улыбнулся и толкнул тарфа плечом. – Слышь, сын вольного народа. С чего это вдруг, ты чураешься своего прошлого?
- И совсем не вдруг. – Тартагон почесал нос и полез в карман за курительной трубкой. – Вот скажи мне. – Коротышка глянул на полковника. – Ежели всё позабыть. Значится… - Тартагон принялся забивать трубку душистым табаком. – Долги можно не отдавать, обещанное не возвертать. Верно?
- Ну ты братец хватил. - Гайдуков хлопнул тарфа ладошкой по спине. – Позабыл ты, а не все остальные. Напомнят. Да так, что придётся вернуть даже то, чего и не брал.
- Во как. – Тартагон кивнул и раскурил трубку от горящей щепы. – Такое мне не надобно. Проку в том нет.
- И много задолжал? – Полюбопытствовал Анджей.
- Не то что бы очень. – Пыхтя ароматным дымком выдохнул тарф. – Там чуток, тутай самую малость. Но ежели всё до кучи сложить. – Тартагон сдвинул на лоб шапку, поскрёб затылок. - Многовастенько выйдет. - В лесу затрещали ветки, ухнула и тут же замолчала ночная птица.
- Ходит кто-то. – Анджей схватился за автомат.
- Ага. Ходит. – Выдохнув облако табачного дыма подтвердил Тартагон. – Медведюга лопни моё пузо.
- Что за медведюга? – Насторожился Гайдуков.
- Самый обныкновенный. – Тартагон небрежно махнул рукой. – Тарталупий шоб ему не пить брумбеля. Трухлявый пенёк его к нам приставил. Велел охранять, приглядывать.
- Стало быть, был старик. – Полковник посмотрел в темноту, перевёл взгляд на заводь. Тихо, спокойно и только лёгкий ветерок едва слышно шелестит высоко над головой, чуть раскачивает ветки деревьев.
- А вот я… - Анджей подбросил в огонь сухих веток. Те затрещали, к небу взметнулось пламя, вспыхнули и быстро погасли искры. – Ничего не помню. Кто был, кто не был?
- Заболтались мы. Спать пора. – Гайдуков зевнул и потянулся. – Укладывайтесь. Я покараулю.