Тук-Лук и Тархайн сбились с пути, они вышли на огороды. Дурклак, с нечастыми остановками несёт на себе прибывающего в беспамятстве пилота. Воин джаг тащит тяжёлый пулемёт, плетётся вслед за горбуном, полагаясь на острое чутьё и нюх дурклака. Тук-Лук время от времени жалобно повизгивает, срывает ботву, жуёт, чавкает. Широко раскрывает зубастую пасть, громко сглатывает и на коротких привалах обнюхивает свою ношу. Почему и зачем он так делает, Тархайн конечно же догадывается, потому и не оставляет прожорливого горбуна наедине с человеком.
- Нам туда. – Утробно прорычал Тук-Лук, громко втянул впалым носом, подванивающий навозом воздух. – Иди за мной. – Рыкнул горбун и побрёл в ночь. Будучи малого роста, дрягиль взвалил человека на лохматый горб. Голова пилота раскачивается из стороны в сторону, руки свисают плетьми. Это обстоятельство совсем не заботит Тук-Лука. Он, с лёгкостью переваливает ношу с плеча на плечо, перекладывает, когда и как ему заблагорассудится.
- Ты уверен? – Прорычал Тархайн, силясь хоть что-то разглядеть в темноте. Обе луны зависли впереди, но от этого только хуже. Режут тьму пятнами размытого света, ослепляют.
- Пахнет. – Громким рыком сообщил дурклак и прибавил шаг.
- Кхыр-уб-хут. – Выругался Тархайн едва поспевая за горбуном.
***
Спрятавшись в прорехе между кустов, Сашка уселся под ветками и закурил. Светят луны, бросают тусклый свет, растягивают тени. Поют сверчки, где-то совсем близко ухает ночная птица.
- Сволочь глорианская. – Выдохнул Сашка облаком табачного дыма. – Удавлю гада.
Перепалка с крепким, широкоплечим Шанди, случилась не на пустом месте. Она должна была состояться ни сегодня так завтра и перерасти в открытый конфликт. У обеих сторон были и есть на то весомые причины. Давняя вражда, ненависть, презрение, жгучее желание отомстить. Такое нельзя долго удерживать под контролем, даже если это приказ.
Ещё там, на краю болота, солдаты Глорианского Союза показали свои способности и умение воевать. Передвигаются бесшумно, действуют слажено одной командой, крепкие, выносливые парни. Отряд старшины Семенюка рядом с бойцами героу-капитана Илтона выглядит мягко говоря плачевно. В степи или поле, в пострелушках на большом расстоянии, у Сашки и его друзей возможно и есть шанс, но не в ближнем бою.
Из темноты донеслось негромкое рычание. Солдат, в который раз сильно пожалел о позабытом автомате. Вспомнились рассказы Люрика о зубастом зверье. Возвращаться к избушке в общество глорианцев нет желания, но и пропадать за так, совсем не хочется. Сашка погасил окурок, прислушался. Ночь, не такая и тихая как может показаться на первый взгляд. Она живёт своей жизнью, большой, многоголосой. Гудят насекомые, неустанно ухает птица. Сверчки точно взбесились, поют со всех сторон. Гуляка ветер шелестит листвой. В траве, копошатся жуки, над головой противно пищат комары.
- Послышалось. – Решил Сашка. Но от этого не стало спокойней, скорее наоборот, появилось чувство тревоги. Каждый шорох пробегает холодком по спине, заставляет напрягать слух. Зрение, в тёмное время суток плохой помощник. Оно обманывает, замечает даже то, чего нет и не может быть. Пугает собственная тень. – «Чего это я»? – Сам у себя спросил Сашка.
Будучи не из робкого десятка, Сашка решил пройтись, осмотреться, разогнать страхи. Луны предательски светят в спину, бросают на траву растянутую тень. Солдат прошёл вниз по склону. Свет лун двинулся следом, забежал далеко вперёд. Заслышав приближение человека затихают сверчки, а вот комаров и мошек это совсем не пугает. Пищат, гудят, роятся.
- Он, пахнет так же. – Заприметив Сашку, как можно тише прорычал Тук-Лук и обнюхал пилота. – Вкусно пахнет. – Похвалил горбун и проглотил слюну.
Дурклак и воин джаг укрылись за колючей изгородью плодоносящих кустов. Тук-Лук, успел ободрать добрую часть листьев и красных ягод, от чего куст заметно поредел.
- Заткнись. – Клокоча горлом приказал Тархайн, вынимая из ножен клинок.
- Ты его убьёшь, а я съем. – Не скрывая радости прорычал Тук-Лук, оценивая размер позднего ужина. – Много мяса.
- Молчи. – Прошипел джаг и пригрозил сайтаком, поиграл лезвием клинка перед мордой дуркл. Тот жалобно заскулил. И вдруг, застонал пилот. Громко, протяжно.