- Чявоши, больше некому. – Пробормотал Люрик и присел, таращась в ночь. Взгляд зацепился на чуть приметной шапке стога. – Да что бы вам пусто было. Не уж-то лиходеи в Болотянку пожаловали? – Люрик пожевал губу, оглянулся. – Надобно возвертаться, подымать рыжих. Спят паразиты, а их грабют. – Коротышка насупил брови. - А ежели энто не чявоши? Припрусь, подыму Болотянку на ноги. И шо? Они же меня и поколотят. – Тарф уселся между кустов бурбули, глядит вперёд, силится отыскать лиходеев. – Чявоши толпой бродят. И где толпа? Награбленное в мешки кладут. А энтот… - Люрик потрогал рукой борозду. – И шо тутай волокли? Мешок иной след оставляет. Не они энто. - Коротышка задрал голову глянул на луны. Светят ярко, небо безоблачное, звёзды играют, подмигивают. – И чего энто я так спужался? Хтой-то из рыжих дурней, поленца волок. А я чявоши-чявоши. Напрямки, через огороды тащил. Ух уж энти рыжие. И на кой им задались тутай поленья? – Люрик тяжело вздохнул, поднялся. От Болотянки подул лёгкий ветерок, притащил запах навоза и полетел к стогу трепать сено. – Отосплюсь, а поутру… - Тарф запнулся. – Топоряка-то мой тама остался. Позабыл я его. Вот незадача. И шо теперечи делать?
Коротышка горестно вздохнул, пнул куст бурбули. Издали, послышался ни то стон ни то рык. Откуда именно прилетели непонятные звуки Люрик не сразу понял, потому как думал о своём. Прикидывал в уме разные варианты, возвращения топора. Да и некому здесь рычать. Но тут, снова зарычали, громко и протяжно, рык сменился негромким лаем.
Прихватив пару увесистых камней окатышей, Люрик крадучись пошёл к стогу. Хорошо зная, бояться некого и нечего (в этих краях не водится крупное зверьё) тарф осторожно подобрался к высокой копне сена. Тихо вокруг, спокойно. Ухает в небе ночная птица, невесть где поёт то один, то другой сверчок.
- И тутай не свезло. Збёг паразит. – Обходя стог раздосадовано вымолвил Люрик и со всего маха, зашвырнул камень. Почти сразу послышался приглушённый стук. Окатыш не улетел далеко и не грохнулся в копну. он встретил на своём пути преграду в неё и припечатал.
***
Тархайн не дал Тук-Луку поужинать Сашкой. Велел забрать пилота и уносить ноги пока люди не забили тревогу. Дурклак взвалил пилота на горб, ухватил Сашку за шиворот и поволок.
Укрывшись за копной душистого сена, Тархайн бросил в траву пулемёт и дал выход гневу. Громко зарычал рассылая проклятья в сторону горбуна. Тук-Лук жалобно заскулил, и в который раз пообещал не есть людей.
- Безмозглая, вонючая тварь. – Прорычал Тархайн. – Куда ты меня завёл? Где искать тахита Укхума и остроухих?
- Они там. – Пролаял Тук-Лук и повернул морду в сторону посёлка. – Людей нельзя кушать? – Высунувшись из-за стога, дурклак нюхает воздух, вертит головой.
- Ты издеваешься? – Прошипел Тархайн. – Я тебе сто раз говорил. Нельзя.
- А вот то? - Тук-Лук указал пальцем. – Можно, я вон то скушаю?
- Кхыр-уб-хут. – Утробным рыком выругался Тархайн. На пригорок, крадучись пробирается Люрик. – Я не знаю кто это, но уверен. – Джаг отступил под защиту копны. – Не смей. Даже не думай.
- А что я буду кушать? – Жалобно пролаял Тук-Лук.
- Заткнись. – Рыкнул Тархайн. – Нам, нужно где-то спрятаться.
- Нужно так нужно. – Согласился дурклак и принялся забрасывать сеном неподвижные тела людей. Нагрёб поверх них две горы, схватил пулемёт и зарылся сам.
Тархайн было тоже полез в сено, но передумал. Делить укрытие с дурно пахнущим горбуном плохая идея. Отойти под защиту ночи не получится, на это совсем не осталось времени. Коротышка подобрался довольно близко. Не зная, как и что делать дальше, Тархайн принял единственно правильное решение, пошёл вокруг стога. Прижался к душистому сену и замер, затаил дыхание. Коротышка неожиданно для джаг сменил направление. Вышел к стогу с другой стороны, что-то проворчал и махнул рукой. Увесистый окатыш угодил Тархайну в лоб. Перед глазами заплясали белые пятна, стихли все звуки, окружающий мир поплыл.
Люрик тяжело вздохнул и уселся под стогом. Ясная, безоблачная ночь, пищат комары, одинокий сверчок затянул громкую песню. Тарф поскрёб затылок, окинул безразличным взглядом оставшиеся внизу огороды.