- Повелитель. – Жадно хватая ртом воздух прохрипел Ушурхай. Джаг встал на оба колена, склонил голову. – Вся ответственность лежит только на мне. – От дороги, послышались рычание и лай. – Я всё исправлю. – Синеволосый поднялся, сбросил мантию. Руки потянулись к клинкам. – Моя смерть не смоет позор, но даст вам время уйти.
- Глупец. – Утробно прорычал Укхум. – Падальщики учуют твой запах, задолго до того, как ты их увидишь? Пристрелят и порвут на куски. Оглодают и выбросят кости. Вы хотите умереть достойно? Согласны подчиниться моей воле?
- Да повелитель. – Ушурхай вынул из ножен клинки, встал на одно колено, склонил голову. – Ты мой тахита. – Воин воткнул оба сайтака в землю у ног Укхума. Неназвавшийся и Имтхр повторили его действия, показывая свою готовность подчиняться новому господину.
- Нельзя медлить. – Очень тихо прорычал остроухий Юдхам, неотрывно следя за дорогой. – Они близко.
- Уходим. – Приказал Укхум с опаской поглядывая в черноту посёлка. Скулёж и лай дурклак слышны всё громче и громче.
***
Треск стрельбы и грохот подрывов толкнули старшину Семенюка на необдуманный поступок. Оставив у вещей Гангу и глорианскую девушку Анджаю, Сафролыч повёл своих бойцов в поселение тарфов. Но не успели они пройти и пол пути как всё стихло.
- Сюда. – Позвал старшина. – Спрячьтесь за забором и не высовывайтесь.
- Есть. – Тут же ответил сержант и заспешил к низенькому, покосившемуся плетню. Рядом с ним залёг и рядовой Лукьянов.
Выбранное старшиной место совсем не подходит для укрытия. Даже временного. Нет кустов, трава чахлая, редкая. За плетнём конечно можно спрятаться на какое-то время. Но вот лежать на мелких, подванивающих дымком камушках совсем не удобно. Колкие они, скрипят, да ещё и осыпаются.
- Оставайтесь здесь. Схожу посмотрю. – Объявил Семенюк и строго добавил. – Что бы ни единого звука. Сидите тихо, как мыши. – Старшина пригрозил пальцем, но этого никто не увидел. Темно, да и взоры солдат обращены в сторону крайней избы. Именно оттуда доносятся приглушённые расстоянием лай и рычание. – Петруха. – Не громко позвал Семенюк. Старшина встал позади солдат, силясь хоть что-то разглядеть. Обе луны зависли над избой, но проку от них мало. Размытого света едва хватает что бы осветить край соломенной крыши и верхушки низкорослых деревьев.
- Я. – Осипшим голосом, с большим опозданием отозвался сержант. Пугающие звуки разделились. Теперь, рычат и лают отовсюду.
- Приготовиться. – Семенюк передёрнул затвор, прижал автомат к плечу. - Без моей команды не стрелять.
- Господин старшина. – Осторожно позвал Лукьянов. Во взгляде застыл ужас. – А кто это?
- Мне-то откуда знать? Рычат, лают. Стало быть, звери, хищники. – Старшина подобрался ближе к плетню, встал на колено. – Не робей Игорёк. Прорвёмся. Пусть только сунутся.
- Так точно. – Озираясь по сторонам не особо-то и уверенно поддержал командира сержант. – Причешем зубастых.
- А где наши? – Поглядывая то в лево, то вправо спросил Игорь. – Почему они не стреляют? И рычание стихло. Может… зверюг без нас причесали?
- Отставить. – Прошипел Сафролыч. – С чего ты взял, что это глорики стреляли? – Сафролыч глядит в ночь, хмурит брови. – Рядовой. – Позвал Семенюк и вернулся к бойцам. – С каких это пор, глорианцы для тебя стали своими? Ты мне это брось, даже не думай. – Семенюк пригрозил кулаком. – Заткнись и гляди в оба глаза. Нашёл наших. Да они… - Сафролыч от злости заскрипел зубами и махнул на солдата рукой. Поют сверчки, лёгкий ветерок гуляет, шелестит листвой. Неслышен лая, да и не рычат больше. Тихо вокруг, точно ничего и не было. Обе луны чуть поднялись над хатой, да так и застряли, упераясь раздутыми боками в печную трубу.
***
Сашка выбежал на дорогу и остановился у колодца с поилкой для животных. Не гремит и не грохочет, всё стихло. Зарево далёкого пожара разгоняет над посёлком тяжёлый точно каменная глыба мрак ночи. Ветер приносит запах пороха, подванивает дымом костра.