Уже через минуту раздались громкий лай и первые выстрелы. Одиночные хлопки и длинные очереди разрывают тишину, прошивают темноту огоньками трассирующих пуль.
***
Анджая хлопочет возле раненного пилота, бинтует ему голову. Сашка и Ганга помогают девушке, подсвечивают фонариками.
- И что оно такое? – Искоса поглядывая на Тук-Лука осторожно спросил Ганга. – Ух и рожа. Ты где нашёл это страшило?
- Говори тише. Он, всё понимает.
- Да ладно. – Не поверил Ганга. Луч света переполз на Тук-Лука. Дурклак уселся под кустом, обрывает листья, суёт их в рот. Жуёт, громко чавкает. – Чудовище, монстр. Что за зверь?
- Моя не зверь. Моя, дуркл кырд ухкд. – Горбун перестал жевать, ударил себя кулаком в грудь. – Тук-Лук помогать. Зверь умирать, Тук-Лук жить.
- Ё-моё. – Таращась на горбуна прохрипел Ганга. – Оно ещё и разговаривает.
- Ага. – Согласился Сашка. – И не только.
- Эй вы. – Позвала Анджая, снимая колпачок с иглы инъектора. – Отставить разговоры. Займитесь делом.
- Так точно. – Выпалил Сашка. – Говори…те, что нужно делать?
- Уложить на бок. – Взгляд обозначил пилота. – Расстегните комбинезон. Нужно открыть предплечье.
- Понял. Сделаем в лучшем виде. – Заверил Сашка и толкнул Гангу локтем в бок. – Хватит на лохматого пялится. Помогай.
От посёлка донёсся душераздирающий крик. Солдаты переглянулись, Анджая вздрогнула и выронила инъектор. Грохот стрельбы сотряс тишину, переполошил всю округу.
- Ахрбы дуркл. – Прорычал Тук-Лук. Горбун подтащил пулемёт, поднялся на ноги. – Твоя… - Тук-Лук указал пальцем, отметил Сашку. Ганга перевёл луч фонаря на лохматого. Тот прикрыл глаза трёхпалой ладонью. – Твоя, все сидеть тихо. Тук-Лук ходить, убивать дуркл. Тук-Лук помогать.
- Ну да. – Сашка кивнул. – Помогать. Я ходить и тоже убивать дуркл.
- Нет. – Горбун завертел мордой. В посёлке всё громче и громче слышны выстрелы. Шум пальбы смещается к оврагу. – Твоя оставаться. Тук-Лук всё делать сам. Твоя не уметь.
- Моя уметь. – Сашка поднял автомат, передёрнул затвор. – Моя, - Сашка стукнул себя кулаком в грудь. - Хорошо стрелять.
- Что за хрень? – Прохрипел Ганга и толкнул Сашку в плечо. – Говорить разучился? И вообще. - Ганга попытался забрать своё оружие, но Сашка не отдал.
- Руки убери. – Рявкнул Сашка. – Охраняй санинструктора. Ты меня понял?
- Патроны и гранаты вон там. – С лёгкой обидой в голосе ответил Ганга и подсветил фонарём нужный ранец.
***
Грохот стрельбы, рычание и дикий лай ещё больше напугали Люрика. Коротышка перестал вопить и побежал куда ловчей и быстрей прежнего. По лицу хлещут ветки, в ноги царапают, колют трава и камни. Но беглеца это совсем не заботит, он прыгает, скачет, улепётывает куда глаза глядят. А глядят они в ночь, чёрную, тяжёлую, непроглядную.
Просвистело над головой, хлопнуло позади. Огонёк трассирующей пули пролетел перед самым носом, вжикнул точно пчела. Такого Люрик ещё не видел. Подгоняемый грохотом и паническим страхом быть ужаленным огненными пчёлами, тарф оглянулся. Огоньки протыкают темень и растворяются в ней. Люрик метнулся за угол дома, пробежал с десяток шагов и споткнулся. Полетел юзом за уложенные под навесом дрова. Трескотня, лай, что-то стучит по поленьям, те подпрыгивают, разлетаются в щепки, сыплются на голову, спину, больно ударяют по босым ногам.
Коротышка скрутился калачиком, прикрыл голову руками. Бамкает и гремит со всех сторон. К какофонии звуков добавился треск падающей крыши навеса. Грохнулась она, посыпались поленья. Пахнет дымом. Тлеет тростник, вот-вот загорится.
Люрик упёрся ногами в поленья, оотолкнулся и пополз. Полыхнула крыша, языки огня осветили, вырвали из темноты стену колючих кустов, сруб невысокой постройки. Выбравшись из ловушки, коротышка сполз в траву. Шустро перебирая руками и ногами, тарф заспешил убраться подальше от буйства пламени. Часто озираясь, подобрался к кустам и полез под ними. Опасаясь колючих веток, Люрик зажмурил глаза, прикрыл лицо рукавом куртки. Пробираясь через непролазные заросли, борясь с колючими ветками и клейкой паутиной, чернобородый исцарапал руки и ноги. Порвал на спине куртку, разодрал штаны. Но все эти жертвы не оказались напрасны. Люрик вырвался из цепкого плена шипов и острых точно иглы веток. Пожар, грохот, огненные пчёлы, всё остались по ту сторону зелёной изгороди.