С треском выбитых створок и звоном разлетевшегося в дребезги стекла, Сашка пушечным ядром вылетел из горящей избы. Хлопок, вспышка. Ударная волна прилетела от сарая, толкнула Сашку. Он грохнулся, снёс плетень и покатился вниз. Ударился плечом о что-то твёрдое, врезался в куст, раздавил, сломал ветки.
Перед глазами пляшут белые пятна, пекут, выжигают огнём царапины, порезы на лице. Болит голова, нога, плечо, саднят руки. Тупая, гуляющая по всему телу боль, выдавила из горла тихий стон.
- И шо оно такое? – Размазанным, чёрным пятном в пляске белых пятен, Сашка разглядел силуэт. Сквозь звон в ушах, пробился зычный басок. – Чяво энто он? Рот разявляет, а слов не слыхать. – Что-то твёрдое упёрлось Сашке в грудь. – Эй. – Позвали негромко, растянуто точно из тоннеля. – Подымайся вражина? – Ощупывая, проверяя Сашку на прочность потыкали тупым концом палки в живот, грудь, плечо. Сашкино лицо перекосила гримаса боли, он стиснул зубы и застонал.
- Прибери сегу. – Рявкнули за поволокой размазанных пятен. – Охолонь. – Приказали хриплым точно при простуде голосом. - Хватай дрын и беги к своим. Нельзя шоб страшили ушли в лес. Разбегутся, не отыщем. Уразумел?
- Ага. – Ответили зычным басом. – Мои рубаки ужо тама. Не сбегут вражины лохматые, всех пришибём. Ты мне Тырдал вот об чём поведай. Чяво с энтим делать-то? В полон возьмём, аль ну его? Пристукнем и все дела. Пошто нам этакое большое? Вона какое оно огроменное.
- Я тебе пристукну. Ступай с глаз долой. Вам бы тока шибить да громить. Угомонись Ахалай. Спусти пар.
- А я чяво, я ни чяво. Ежели шо знаешь, то и мне поведай. Шо оно такое? На страшилу лохматого совсем не похоже. Оно и больше, и страшней. - Тарф поскрёб щеку, скосил взгляд на Сашку. – Иное оно. Как бы беды не вышло. По всему видать энто… - Ахалай ткнул палкой Сашку в живот. - Заодно с лохматыми. – Тарф поглядел на охваченную огнём хату. – Спалило избу, а сбежать не поспело. Оно-то конечно, тебе Тырдал решать шо с энтим делать? Ты старейшина Болотянки, твоё слово закон. – Ахалай пнул, стукнул босой ногой по Сашкиному ботинку. – Ежели на то спрос имеется, могу дать совет. Покуда лежит, пришибить надобно. Пристукнуть вражину.
- Мозгой трёкнулся? Ты где вражину увидал?
- Чяво?
- А ни чяво. – Передразнил Тырдал. – Ты шо, людей-человеков никогда не видал?
- А где бы я их видал? Мы далече от торговых путей живём. – Пробасил Ахалай и скорбно добавил. – Жили далече.
- Не видал так погляди. Вона он. Лежит, глазьями лупает. – Тырдал подошёл к Сашке, притоптал носком сапога у его изголовья колючие ветки. Старейшина Болотянки пригладил ладонью белую бороду, снял с брючного ремня кожаную флягу, откупорил и присел возле Сашки. – Одичали вы на своих болотах. Забрались в Гнилую Гать, белого света не видите. – Тарф приподнял Сашке голову и влил в рот немного воды. – Пей человече, пей. – Прохрипел старик. – Каким энто ветром тебя сюдой занесло? Не до гостей нам нынче. Беда у нас, горе.
- А где? – Зрение прояснилось, закончилась пляска белых пятен. На зубах песок, во рту привкус крови. – Где Тук-Лук? - Спросил Сашка и закашлялся, поперхнулся водой.
- Молчи человече, молчи. Чуток оклемаешься, вот тогда и поговорим. А давай я тебе на харю водицей солью? Кровушку смыть надобно. Перепало тебе шибко. Ахалай славный рубака, страха не ведает, да и тот тебя страшится.
- Там. – Сашка поднялся на локтях, осмотрелся. Горит изба, полыхает. – Остался мой… наш…Тук-Луком звать. Лохматый такой.
- Лохматый. – Повторил за Сашкой Ахалай и перехватил палку. Занёс над головой, приготовился садануть ею незваного гостя. – Слыхал? – Спросил тарф у белобородого Тырдала. – А чяво я тебе говорил? Заодно они. Вражина, как есть вражина. Отступись, дай я его шибану.
- Я тебе шибану. – Проревел Сашка и поднялся. Дрын вскользь зацепил больное плечо. Сашка зашипел точно вода на углях. Ухватился за дрын обеими руками и вырвал его у коротышки. Того развернуло на месте. Сильный пинок солдатским ботинком под зад, отбросил тарфа далеко в траву. Дрын-палка улетела вслед за хозяином, не причинив тому вред.
Хромая и потирая ушибленное плечо, Сашка заспешил к пылающей хате. Крыша рухнула, изба просела. Из выбитых окон вырывается огонь, валит чёрный дым. Неподалёку, точно желая сползти, спрятаться от пожала в глубокую, дымящуюся воронку чёрной земли, зависла телега с оторванным дышлом, без пары передних колёс. Чуть сбоку от телеги, гора поленьев. Большая, толстая, стянутая металлическими поясами пень-колода, на ней топор-колун.