- Твою мать. - Матерные слова перемешались с треском, воем пламени. В сердцах, давая выход эмоциям Сашка встал на колени и принялся рвать с корнем, охаживать кулаками траву. Гудит огонь, трещат брёвна, разлетаются искры. От телеги, донёсся протяжный рык. Следом за рычанием прилетели негромкие слова.
- Моя, твою потерять. Тук-Лук не знать где искать.
- Живой! – Заорал Сашка и на четвереньках, точно позабыв что умеет ходить, полез через воронку.
- Чяво энто он делает? – Наблюдая за Сашкой с безопасного расстояния спросил Ахалай. Трещит, воет огонь, заглушает все посторонние звуки.
- А ни чяво. – Пробурчал Тырдал. – Шо хотит то и делает. Люди-человеки не такие как мы. Иные они, с причудами. Сама Пустошь не ведает шо у них голове. Айда отсель, пущай ползает. У нас и без него хлопот полон рот.
- Ага. – Согласился Ахалай и умастив на плечо увесистый дрын поплёлся вслед за старейшиной Болотянки.
***
В голове шумит, гудит. Мерзкий ком подступил к горлу, желудок выворачивается наизнанку. Перед глазами всё плывёт, расползается. Старшина Семенюк перевалился на живот, уткнулся лицом в холодную, мокрую от росы траву. Стало немного легче, головокружение чуть замедлилось, а вот желудок окончательно взбунтовался.
Отплевавшись мерзкой жижей, превозмогая боль в голове и под лопаткой. Хрипя горлом, Сафролыч с большим трудом вдохнул полной грудью. Тошнота отступила. Плохо соображая где находится и что вообще происходит? Сафролыч чуть приподнялся на локтях, но тут же свалился. Закрутило, завертело, мерзкий ком с новой силой подкатил к горлу.
Прокашляться и отплеваться не дали. Ухватили за ногу, поволокли, потащили. Лицо царапает, обдирает стерня сгоревшей травы. Руки волочатся точно верёвки. Сафролыч только и смог как сжать кулаки, на большее не хватило сил. Трясёт, перекатывает из стороны в сторону. Окружающий мир переворачивается каруселью. Меркнет, пропадает в черноте беспамятства и вспыхивает острой болью, возвращает, выталкивая Семенюка в реальность. Тошнота не даёт дышать, вырывается из горла свистящим хрипом.
Тряска закончилась, но мир не остановился. Вертится он, вращается, стучит, бьёт по голове тяжёлым молотом, отдаёт острыми резями в желудке. Из горла вырывается хрип и выползает наружу с горечью желудочного сока. Занемела рука, покалывает иглами в пальцы. Сильно болит спина, печёт точно к ней приложили раскалённый кусок железа. Через звон, грохот в ушах слышаться рыки, лай.
Дурклаки утащили добычу из посёлка. Бросили людей в высокую траву на краю болота. Наскоро прибросали ветками и ушли.
Двое человек всё ещё живы, а вот третий давно перестал дышать. Одежда сильно обгорела, на открытых участках тела чёрные пятна ожогов. Большой, похожий на перо копья осколок пробил сержанту грудную клетку. Прошёл насквозь и застрял, торчит из спины. Опираясь затылком на ботинок мёртвого товарища, лежит рядовой Лукьянов. Лицо измазано кровью, глаз совсем невидно, заплыли они. Распух, вздулся оранжевой шишкой нос. Игорь дышит прерывисто, хрипит открытым ртом.
Старшину бросили поверх сержанта. Осколок, впился Сафролычу в грудь. Проткнул одежду и вошёл глубоко под кожу. Боль пришла не сразу. Ноющая, пульсирующая, она приползла, протиснулась сквозь поволоку затуманенного, измотанного физическими страданиями разума.
Старшина издал протяжный стон, сделал попытку перевалиться на бок. Стало только хуже. Волна нестерпимой боли накрыла старого служаку, и он провалился в чёрную пропасть забвения.
***
Солнце чуть поднялось над болотом, лениво, не спеша прогоняет к лесу сумрак ночи. День обещает быть ясным и только чёрный дым догорающих хат всё ещё коптит, пачкает безоблачное небо. Не на шутку разгулявшийся ветер треплет, раздувает огонь, разносит смрад пепелищ. Подхватывает, поднимает тлеющие огоньки, несёт их к низеньким копнам сена, бросает на соломенные крыши. Прочет большую беду новых пожаров изрытому воронками, посечённого пулями, разорённого дурклаками поселения тарфов.
Толпа коротышек окружила воинов джаг и остроухих ката. Тарфы, точно горох из стручка высыпали со всех сторон. Аборигены оттеснили чужаков к глухой стене амбара. Взяли в плотное кольцо, а вот что делать дальше не знают. Подзадоривают один другого, грозят инородцам жестокой расправой. Сотрясают оружием и бранной речью воздух, но при этом не нападают, держатся на предпочтительном расстоянии.