- Буди пацанов. – Гайдуков поднялся, глядя на раскидистый куст в прицел автомата.
Там, за колючими ветками кто-то ходит, дрожат листья, хрустит валежник. И этот кто-то, не заставил себя долго ждать. В прорехе показался остромордый зверёк. Высунул мордочку, задрал нос по ветру. Обнюхался и поспешил убраться восвояси. Тревожные мысли сменились лёгкой злостью на тарфа. Умеет Тартагон с поводом и без него пощекотать нервы. Алексей Александрович опустил оружие, закурил.
- Всё одно по грибы не пойду. – Напомнил о себе тарф. – Медведюга тама. А энтот… - коротышка зыркнул на куст. – Ешо впотьмах я его видал. Снова припёрся. Лопни моё пузо.
- По дороге, чего-нибудь да отыщем. Не пропадём с голоду. Поднимай пацанов. – Полковник вернулся к костру, достал карту.
- Вот и я об том подумал. Пошто нам энти грибы? Скока можно ими пузы набивать? – Не торопится тарф выполнять приказ. Встал у Гайдукова за спиной, смотрит на карту. – Ежели и дальше по ручью пойдём, соберём ягод. А как на реку выйдем, рыбы наловим.
- На реку говоришь? – Полковник горестно вздохнул. Высоко над головой прокричала птица. Ей, тут же ответили сразу несколько громких, встревоженных голосов. Поднялся дикий галдёж.
- Байстрючка озорничает. – Пояснил тарф. – Кудой не сунется, везде ей не рады. А всё потому, шо своего гнезда не вьёт. Лопни моё пузо. В чужие норовит забраться и яйца покласть. Вот скажи мне Лёха, откель такие берутся?
- Не знаю. – Полковник глянул на карту. – До реки, - офицер прикинул в уме и озвучил. – Шесть… хотя нет. Все восемь часов ходу. Яры там, овраги. Так что друг ситный, - офицер забросил в костёр окурок. - Ступай по грибы.
- Да какие здеся яры? Ты чего Лёха? Нет тутай ничего такого. Легко пойдём. Ешо и солнце над головами не подымится, а мы ужо рыбу удить будем. Я энти места как свою избу знаю.
- У тебя есть изба? – Гайдуков покрёб на щеке трёх дневную щетину, уставился на коротышку. Во взгляде хорошо читаются лёгкое удивление и большое сомнение. Тартагон никогда не рассказывал о своём жилище.
- А то. – Коротышка выпятил грудь. – У каждного райда изба имеется. В Тютище она.
- Где?
- Тама. – Тарф небрежно махнул рукой. – Отсель не видать. Давно я тудой не захаживал. Как рассорился с Шинрандом, так и забросил энто дело. Тудой ходить себе дороже.
- Шинранд – это кто?
- Правитель наш. Лопни моё пузо. – Тартагон присел возле Гайдукова. Нахлобучил шапку, глянул через плечо. Проснулись бойцы, вылезают из-под лапника. – Всякий раз, как мы с Люриком суёмся в Тютище. – Тарф скорчил кислую рожицу. – Ратники нам руки за спины крутют. Запрут в погребе, тама и держут покуда энтот гад к себе не покличет.
- Здравия желаю. – Поздоровался Сергей, кутаясь в зелёную мантию. Присел, потянулся ладонями к углям. Анджей отошёл в сторонку, невидно его за кустами.
- И тебе не хворать. – Брякнул Тартагон. – Хлебни травянника. Энто конечно не брумбель, но для сугреву сгодится.
- Как спалось? – Спросил полковник и выплеснул на траву успевший остыть чай. – Держи кружку.
- Спасибо. – Поблагодарил Сергей.
- И я хочу. – Отозвался Анджей. – Знобит. Холодно. Кости болят, точно по мне всю ночь черти прыгали.
- Не бреши. Нихто по тебе не прыгал. А те, шо ты назвал… - Тартагон призадумался, пожевал губу и поспешил заверить. – Не видал я их. С Серёгой ты спал. А то шо кости ломит, так-то ворожба отступает. – Хмуря брови сообщил Тартагон. - Тарталупий, лопни моё пузо. Он мне об том загодя поведал. Сказывал – переболеть надобно. Хворь телесная, вот так запросто не отступится. На то время надобно. Травку целебную дал. Её-то, я и забросил в казан. Хороша травка. Язык вяжет, точно ягоды кислючки всыпали без меры. Да вот не кисло совсем. Сладковый он, как хто медком подсластил. – Тартагон полез за пазуху, достал свёрнутую конвертом тряпицу. – Самая малость осталось. Встанем привалом, я ешо чайку вскипячу.
- А у меня, ничего не болит. – Сергей допил чай, передал Анджею кружку. – В животе урчит. Поесть бы чего? – Взгляд переполз от костра к Тартагону. – Айда за грибами?
- Оно-то конечно может и айда. – Коротышка с опаской поглядел на кусты, пробежал взглядом по толстым стволам деревьев. – Медведюга тама. Боязно мне. А ежели поломает?