- Да пошёл он. – Пробасил майор. – Глорианцам хребты ломал голыми руками, а этого слизняка и подавно задавлю.
- Попридержи язык. – Полковник резко остановился, ухватил майора за грудки, подтащил к себе. – Отловим крысу, тогда и ломай. До той поры сиди тихо. Не верю я в эту затею. Погорим, Чинцов озвереет. Найдутся слово охочие. Расскажут всё что было и не было. Давай, полезь на рожон. Порадуй Особый Отдел.
- Понял, - опустив голову, заверил Виктор Павлович. – Виноват, исправлюсь.
- Исправляйся. И заруби себе на носу. Ничего не видел, ничего не знаешь. – Гайдуков хлопнул Виктора по плечу. – Здесь, наши пути расходятся. Ступай к пацанам. – Полковник скосил взгляд на запертую дверь. Лампочка горит красным.
- Что-то я старшину не вижу? – Переполошился майор. - Где Сафролыч?
- Сделал работу и ушёл. – Гайдуков указал взглядом на загоревшуюся зелёным, лампочку открытия двери. – Не подвёл очкарик. И ты не подведи. Прощаться не будем.
- Не подведу Алексей Александрович. – Майор, поправил чёрный берет. – Ни пуха, ни пера господин полковник.
- К чёрту, - выдохнул Гайдуков и прикрыл за собой дверь.
Глава 4
Солдаты ухватились за дуги страховочных перекладин. Люди слились в одно целое с противоперегрузочными креслами, вжались в них. Машина выпала из чрева крейсера. Натужно, точно на последнем издыхании взвыли моторы. Бот сильно тряхнуло, качнуло из стороны в сторону. Время остановилось, потеряло значение. Секунды растянулись в минуты, минуты в вечность. Машина завертелась волчком, понеслась навстречу планете.
Нос десантного бота проткнул чёрные тучи. Раскачиваясь из стороны в сторону, машина заспешила прочь от непроглядной черноты грозового фронта. Молнии жалят разряжённый воздух, бьют хлыстами. Разрывается всполохами негодующее небо.
С большим трудом справляясь с болтанкой и тряской, машина вырвалась из цепких объятий непогоды. Под брюхом, в молочной пелене проклюнулись горные вершины. Скрываясь в облаках, десантный бот лёг на новый курс. Горы сменились равнинами, показались леса, реки, озёра, пятна болот. Десантный бот вынырнул из-под облаков и резко пошёл на снижение.
Машина, подвывая маневровочными двигателями, выпустила облако дезинфектора. На подбрюшье открылись люки, поползли аутригеры. Опорные лапы коснулись грунта, сломали куст, примяли и раздавили траву. Десантный бот тряхнуло, натужно взвыли и тут же умолкли моторы. Облако дезинфектора поднялось к небу и опало холодной росой.
Внутри десантного бота воцарилась кладбищенская тишина. Солдаты переглядываются, терпеливо ждут, когда опустится трап и прозвучит команда «на выход». И только безбилетный пассажир ёрзает и ворочается в тесном ящике у двери аварийного люка. Лёжа на маскировочной сетке, обернувшись сканер-защитной фольгой, старшина Семенюк борется с замками страховочных ремней. Выпитый перед стартом кофе, настойчиво просится на свободу.
- Что же это такое? – Тихо простонал Семенюк, освобождаясь от ремней. – Всё, больше не могу. Ой-ой-ой! – Старшина вылез из ящика. Не обращая внимания на вопрошающие взгляды солдат, рванул к аварийному люку. Шарахнул кулаком по красной кнопке. Зашипели вакуумные замки и тяжёлая, бронированная плита вывалилась наружу. – Ай-ай-ай! – Вопя и пританцовывая, Семенюк высунулся из десантного бота.
- Вы это… как тут? – Часто хлопая глазами, спросил хорошо знакомый старшине рядовой Гай. Его кресло ближе других, напротив аварийного люка.
- Не твоего ума дело. - Прошипел старшина, справляя малую нужду.
- А разве так можно? – Переглядываясь с товарищами спросил Гай. Минутная пауза и новый вопрос. – Что вы делаете?
- Заткнись. - Ответил Семенюк, застёгивая ширинку. – Остолоп.
- Чего это я остолоп? Уже и спросить нельзя?
- Можно, - старшина разгладил усы. – Козу на возу и Машку за ляжку.
- Чего?
- Ничего. – Выпалил Семенюк. – Рот закрой и сиди смирно. – Послышалось лёгкое роптание, солдаты переговариваются в пол голоса. - Это всех касается. – Строго предупредил старшина и бойцы тут же умолкли. – Сидим тихо. Ждём.
Ждали не долго. Уже через минуту тяжёлая дверь уползла в переборку. Ещё минута и вышел пилот в тёмно-синем лётном комбинезоне, забрало шлема открыто. В полумраке не видно лица.