- Знамо дело из чего. – Тартагон подошёл к бревну и рубанул секирой по сухой ветке. Одним ударом срубил и отбросил под ноги Гайдукову. – Тащи сушину отсель. Клади в кучу. Для костра сгодится. Смостырим плот, порыбачим.
- Заняться больше нечем? Серёга вернётся, дальше пойдём.
- Не пойдём. – Ловко отсекая сучки и ветки заверил коротышка. – Полезем. Взберёмся на гору, а тама кусты, колюки разные. Плетучка ноги опутает. Умаемся.
- Ну да. Умаемся. – Гайдуков смерил взглядом глыбу. Взобраться можно, но вот что делать дальше? Повсюду непролазные заросли, кусты, трава, сухие ветки.
- Будя каменюку щупать. Поди не девка шоб её гладить. Ходи сюдой.
Солнце ещё не спряталось за камни гряды, а плот уже готов. Тартагон оказался большим мастером в этом ремесле. С десяток недостающих брёвен отыскали в лесу и притащили на берег. Связали канатами из травы плетучки. Поверх брёвен уложили толстые куски мха. Тартагон натаскал плоских камней под кострище, собрал грибов.
- Ну шо? Все готовы?! – Окликнул кормчий. Чернобородый стоит на плоту в шапке и трусах. Обеими руками сжимает шест. Гайдуков и его бойцы зашли по грудь в воду, упёрлись в брёвна. – Давай мужуки. Толкай. Выберемся из травы, дальше легше пойдёт.
Подминая рогоз и тростник, в облаках растревоженных мошек и комаров, нехитрое плавсредства поползло из зарослей. В лесу затрещали ветки, загомонили птицы. Бурый зверь выбрался из чащи. Вышел к месту постройки плота и громко заревел.
- Вона он. – Проворно работая шестом, тарф неотрывно следит за зверем. Бурый мечется по берегу, заходи и выходит из воды, рычит, ревёт. – Медведюга лопни моё пузо. Гляди как лапья к небу задирает. Достанется ему от Тарталупия. Улизнули мы. Не углядел.
- Прощай медведюга! – Прокричал Анджей и помахал рукой.
- Да уж. – Выдохнул Алексей Александрович, надевая китель. – Серьёзный зверь. Не хотел бы я с ним в лесу встретиться. – Командир не сдержался и тоже помахал. Зверь спрыгнул в воду, встал на задние лапы и точно зазывая принялся поднимать и опускать огромные лапищи. Плот вышел на большую воду и спрятался за высокой травой. Зверь рванул на берег, пролез к валуну и ломая кусты убежал в лес.
- Не отступится. – Сообщил Сергей. – Пойдёт по берегу. Обойдёт камни и выйдет к реке.
- Пущай ходит. – Кормчий вывел плот на стремнину, отложил шест. Дальше, всё сделает река, потащит в обход гряде. – Лёха. – Позвал Тартагон. Гайдуков разложил карту. – Спрятал бы ты энту штуку. От неё все наши беды.
- Может ты и прав. – Полковник тяжел вздохнул, осмотрелся. Горная гряда растянулась вдоль берега, нет ей конца и края. Обросла травой, кустами. Чёрные прорехи разломов, то тут, то там, торчат из воды поросшие мхом зелёные шапки камней. Отгородилась река по бергам зелёным забором из тростника и рогоза. Скользит плот по водной глади, покачиваются брёвна.
- Славно-то как. – Вертя головой похвалил тарф. – Ноги не сбиваем, а путь держим в нужную сторону.
- Откуда такая уверенность? – Гайдуков уселся на мох, надевает штаны. – Бывал в этих краях?
- Не-а. Пошто мне в такую глушь забираться?
- С чего решил, что в нужную? – Полковник поднял ботинок, но надевать не стал.
- Дык… энто. – Тарф уселся рядом с Гайдуковым, поскрёб пятку, глянул на солнце. – Нам-то кудой нужно?
- Издеваешься?
- С чего энто? – Тартагон принялся размахивать руками. Над ним, нависло облако мошек. – Солнышко, во-о-он тудой спать уползает. – Коротышка указал пальцем. – А шо у нас тама?
- Горы. – Ответил Анджей. Уселся солдат на краю плота, свесил ноги в воду.
- Вот ты дурень. – Хохотнул тарф. – Да как оно тама спать уляжется? Оно же кругловое точно колесо у телеги. Скатится по каменюкам и утопнет. А не утопнет, так расшибётся о камни.
- Ближе к делу. – Поторопил полковник. – Что впереди?
- Река. – Ответил тарф и вскочил. Рой мошек навис чёрной тучей. Коротышка ещё проворней замахал руками и отступил на корму. Мошки покинули плот, опустились к воде там и остались.
- Это я и без тебя вижу. – Гайдуков отставил ботинки, поднялся. - Скоро час как по реке плывём.