- Ты бы энто. – Тронув девушку за плечо, осторожно заговорила розовощёкая женщина. На руках тарфийки безропотно спит грудной ребёнок. Женщина широко улыбнулась и предостерегла. – С норовом он. Кусается паразит.
- Хорошие у вас ослики. – Похвалила Анджая. – Чистые, ухоженные.
- Ослики? – Переспросила тарфийка и ненадолго призадумалась. Спрятала под платок прядь рыжих волос. Пожала плечами и поспешила внести ясность. – Ухастый энто. Мы его Кусуном кличем. А вон того. – Пухлый палец указал на парнокопытного запряжённого в крытый воз с сеном. – Чернобок. Вот его, можно и гладить, и тетёшкать, скока пожелаешь. Ужо не озорничает, староват для таких шалостей. А энтого не надобно трогать. – Тарфийка легонько стукнула животное по морде и очень вовремя это сделала. Кусун задрал верхнюю губу и оправдывая своё прозвище потянулся к плечу Анджаи. – Вот я тебе. – Прикрикнула женщина. Кусун фырнул, отступил и принялся щипать траву. Зашевелились пелёнки, заплакал ребёнок.
- Напугался маленький. – Анджая склонилась над малышом. – Совсем кроха. Сколько ему?
- Ага. – Тарфийка кивнула и улыбнулась. – Спужаешь его, как же. – Ты девка энто, - женщина отошла к колоде для рубки поленьев. Ладонью сгребла щепки и уселась. – Подержи его чуток. Я щас.
Анджая совсем не обрадовалась, что её назвали девкой, но не подала вида. Приняла ребёнка, взяла на руки. Большие карие глазёнки, пухлые губки, нос картошкой. Всхлипывает малыш, слёзы катятся по розовым щёчкам.
- Меня Хаульей кличут. – Расстёгивая пуговицы на груди вышитого узорами сарафана представилась женщина. – Давай детёнка. Пошамкать ему надобно. Насытит пузо и спать уляжется.
- А как его зовут? Это мальчик? – Спросила Анджая и отвела взгляд. Хаулья приложила младенца к большой, налитой молоком груди и тот сразу притих.
- Нет у него имени. Рано ешо. Покуда топоряку не выкуют, нарекать нельзя.
- А когда это будет?
- Да как кузнец откуёт, тогда и будет. – Хаулья поправила грудь, умастила малыша. – А у тебя скока деток? С виду ты девка здоровая. У такой как ты, поди штук пять, не меньше. Верно?
- Не верно. Нет у меня детей.
- Беда-а-а. Не свезло, стало быть? – Как-то совсем грустно выдохнула тарфийка. – Вот она бабья доля. Да ты не кручинься. Ты девка грудастая, да и огузок славный. Мужуки, на бабье добро дюжа охочие. – Хаулья помяла грудь, подмигнула. – Давно вдовая?
- Что? – Анджая уставилась на Хаулью. Хмурит брови, не знает, что и ответить. – Да я… да мне. Какая вдова? С чего вы это взяли?
- Дык э… - Хаулья с прищуром поглядела на Анджаю. – Косы у тебя нет. Стало быть, за мужуком. А вот голова платком не покрыта. Вдовая. А как инакше?
- Чушь, глупости. – Разволновалась девушка. – Косы у меня нет. Да у меня её с самого детства не было. - Анджая отмахнулась и поспешила уйти.
- Ты кудой девка?! – Вдогонку окликнула тарфийка.
- Не девка я. – Себе под нос проворчала Анджая. – Огузок славный. Сама ты огузок. Дойная корова.
- Погодь! – От сгоревшей избы позвал Люрик. – Кудой тебя понесло?! Эй! Стой девка!
- Ещё один. – Прошипела Анджая и остановилась у разбитого колодца. Глубокая воронка, упавший навес. Брёвна сруба посечены осколками. Выгорела трава, обгорели кусты. – Всё. Закончилось моё терпение. Сейчас я тебе покажу какая я девка?
- Тама. – Люрик точно почувствовал неладное, встал по другую сторону колодца, тычет пальцем, указывает на пригорок у дороги. – Усатого и Игорёху привезли. Сашка велел тебя позвать. – Не спешит Люрик подходить ближе, сунул руку в карман новой куртки, опустил голову. – Тут такое дело. Я энто. – Тарф поднял взгляд.
- Что ещё? Говори.
- Дык… вот. – Люрик протянул солдатские жетоны. – Санька велел тебе отдать.
- Ты где это взял? – Анджая подбежала к коротышке, схватила за плечи и начала трясти. Стоит тарф понурив голову, молчит, не сопротивляется. – Недомерок, сволочь, гад! – Выкрикивает Анджая. – Ты всё врёшь! Не правда это. Украл. Ты всегда воруешь.
- Не крал я. – Покусывая губу сообщил Люрик. – Мужуки на дороге отыскали.
- Врёшь. – Встав на колени, прижимая к себе коротышку выдохнула Анджая и расплакалась.
- Усатый совсем плох. Ты бы энто. – Люрик обнял, погладил Анджаю по голове. – Айда поглядишь. Ухастый ворожбой лечил. А Санька, он велел за тобой бежать. Ты дохтур по человекам, знаешь шо надобно делать. Твою торбу чумазый ужо притащил. Айда к усатому.