- Уходите. – Скорее не спросил, сообщил Сашка. – Куда пойдёте?
- Вернёмся к джаг. – Из лесу донёсся крик птицы тарт. Юдхам оглянулся на зов. – Уверен. Мы ещё увидимся.
- Ага. – Люрик часто закивал. – Свидимся, ежели не заплутаете. Я бы конечно мог и свами пойтить. Но тут вот какое дело.
- Ты с кем разговариваешь? – Ганга как бы невзначай толкнул Люрика, да ещё и зацепил рукой по шапке, та сползла коротышке на глаза. – Нет никого. Исчез остроухий.
Глава 46
Сергей перебрался с плота на остров. Следом за ним полез и Анджей, но провалился до пояса и спешно вернулся обратно. Поют лягушки, гудят комары. Рогоз, тростник и камыш переплелись корнями, повсюду тина и ряска. Сергей сделал шаг вперёд. Босые ноги утонули выше щиколоток, штаны быстро промокли почти до колен. Сергей чуть завалился на бок, схватился обеими руками за стебли рогоза и уже на четвереньках полез дальше.
- Серёга. – Не громко позвал Тартагон. – Да ты не робей. Энто по краю оно такое. Пройди чуток. Тама торфяник. Лопни моё пузо. Не подымайся, ползи.
- А чего сам не пошёл? – Строго спросил Алексей Александрович.
- Дык… я энто. – Тарф разгладил усы, пожал плечами. - У Серёги оно справней выйдет. Лопни моё пузо. Да и трава тутай шибко высокая. Шо я увижу?
- Сплошные отговорки. – Прошипел Гайдуков. – Серый, лови автомат. Если что… не геройствуй. Заметишь неладное, ноги в руки и назад. Ты меня понял?
- Так точно. Без геройства. – Пообещал Сергей и осторожно ступая по мягкой, прогибающейся подстилке острова скрылся за стеной тростника. Гудят, пищат насекомые, потревожили их. Стебли рогоза поднялись высоко над головой. Шелестит лёгкий ветерок, играет листьями.
- Лёха. – Позвал Тартагон. Люди и тарф разместились на краю плота, наблюдают издали как раскачивается рогоз, гнётся и ломается тростник. – Ноги в руки энто как?
- Каком к верху. Угомонись. – Гайдуков прихлопнул на шее комара. – Уж больно шумно Серёга идёт. Как бы раньше срока не заметили.
- Да кого бояться-то? – Тартагон вернулся к горе хвороста. Костёр погасили, чуть тлеют под казаном не залитые водой угли. – Ходи сюдой. Курнём маво самосада. Всё одно Серёга не скоро возвернётся. Ждать-пождать занятие долгое.
- Стемнело. – Глядя в небо как-то совсем грустно выдохнул Анджей. – Куда луны подевались? Что-то сегодня их нет.
- Выползут. – Заверил коротышка. – Рано ешо, спят. – Тарф достал кисет, вытащил трубку. – Вот шо я вам скажу мужуки. Как-то рас. Мы, с друзякой моим Люриком. Лопни моё пузо. – Тартагон взял из кисета щепотку табака, понюхал и принялся забивать им трубку. – Вот так же на плоту, у костерка сидели. Тока плот был чуток иной. Справный, большой, в два наката, с шалашом и двумя гребулями. Река тихая, гладкая шо стекло. Сидим стало быть мы, курим. И тут, - Тартагон закусил мундштук, чиркнул шабриком о коробок и пыхнул облаком табачного дыма.
Тростник заходил ходуном из зарослей показался Сергей. Хватаясь руками за стебли рогоза, подобрался к краю острова. Анджей поспешил ему на встречу.
- Тащи казан. Рыба осталась? – Бросив на плот автомат, Сергей протянул руку и поторопил. – Давай быстрей. Тащи всё что есть.
- На кой оно тебе? – Тартагон отдал полковнику трубку. – Ты шо, не наелси?
- Ждать-пождать говоришь? – Гайдуков оттащил в сторону толстый кусок мха, глянул на запасы рыбы. – Может, с десяток и осталось. А тебе зачем?
- Детишки там, женщины.
- Хто? – Тартагон уставился на Сергея. – Откель им тутай взяться?
- Давай казан. Детвора голодная, тростник жуют.
- Анджей. – Позвал полковник. – Вываливай всё из ранца. Туда и сложим рыбу. Серёга, уху не разлей, горячая. Давай-давай, мы скоро.
***
Детишек рассадили вокруг костра на горы свежесрезанного тростника. Шестеро тарфийских женщин кормят рыбной юшкой совсем маленьких. Усадили на колени, поят малышей из плошек тёплым бульоном. Анджей и Сергей перетащили с плота весь хворост, завалили им чахлый костерок. Казан и солдатский котелок гуляют по кругу, на углях запекаются грибы и рыба.
- Мало еды на такую ораву. – Сообщил Гайдуков.
- Что-то придумаем. – Сергей укрыл мантией сразу трёх черноволосых девочек подростков. Те, почти одновременно кивнули в знак благодарности и захихикали. – Сыро здесь, холодно, на берег им нужно.