- Эй! – Алексей Александрович окликнул Тартагона. Тарф присел на корточках возле белобородого старика. – Сын вольного народа. Иди сюда.
- Да погодь ты. – Отмахнулся коротышка. – Занят я.
- Бегом ко мне. – Гаркнул полковник. Детишки и женщины притихли, глядят на человека. – Да вы кушайте-кушайте. – Алексей Александрович заспешил к костру. – Это я так… для строгости.
- Алексей Александрович. – Сергей тронул командира за плечо. – Вы пока здесь с детишками… а мы с Анджеем прогуляемся. Поищем брод. Может что съестное найдём. Да и дрова нужны.
- Валяй. – Разрешил полковник. – Только вы там это… поосторожней.
- Слышь, дядька. – Позвал кучерявый мальчонка лет пяти. Сергей и Анджей ушли, оставив Гайдукова наедине с тарфийскими женщинами и детьми. – А ты пошто бороду сбрил-то?
- Ты откель такой длинновый взялся? – Посыпались вопросы со всех сторон. – А где твоя секира? Как звать? Отчего, почему, зачем? Мальчишки и девчонки засыпали Гайдукова вопросами.
- Цыц! – Без зла и совсем не строго прикрикнула женщина. – Будя вам. Об всём том, детёнкам знать без надобности. Малы ешо.
- Отчего же. – Гайдуков присел возле кучерявого мальчугана, взъерошил ему волосы. Казан и котелок опустели, пришёл черёд запечённых грибов и рыбы. – Кто у вас старший? Кому можно поручить очень важное и ответственное задание? – Ответа не последовало. Детишки глядят на человека разинув рты.
- Дядька. – Ковыряясь в носу позвал стриженный наголо малец. Кожаный куртасик, штаны чуть ниже колен, босые, грязные ноги. – Ты энто об чём? А старшой у нас дед Кузуклий. Он, нам теперечи и за батянек и за… - мальчишка запнулся, вынул палец из носа и спрятал руки за спину. Молодая женщина с покрытой платком головой, шутейно пригрозила ему кулаком.
- Ты звиняй человече. – Черноволосая затолкала под платок упавшую на глаза прядь волос. Чуть улыбнулась. – Вихрай, у нас шибко-то слов не подбирает. Мал ешо. Батяню евоного медведюга задрал. Давно энто было. Мамку понесло, а разродиться не смогла. Помёрла она. Вот и растим Вихрая всем миром, балуем.
- Сирота значит. – Гайдуков глянул на мальчишку, тот спрятался за девочку подростка. Высовывается, корчит рожицы, улыбка до ушей.
- Да тут поди все ужо сироты. – Розовощёкая с непокрытой головой, передала малыша своей подруге. Поднялась, поправила подол сарафана. – Побили наших мужуков. Спалили Тютище. Невесть хто нагрянул, беду притащил. Рычат, лают точно звери. Хто такие, с каких земель к нам пожаловали? Поди, тока мы и успели уйтить. – Женщина горестно вздохнула, потянулась за казаном. – Помыть надобно. Наберу водицы, вскипятим.
- Да не в жизнь! Ой! Ай! – Выкрикивает Тартагон. – Ах ты старый пенёк! Гад, пупкоморд, труха.
- Отставить! – Рявкнул полковник. – Чего орёшь? Детей напугаешь.
- Их спужаешь. Как бы они тебя не спужали. Сорвиголовы. – Тартагон подошёл к Гайдукову, дёрганный, злой. – Тарталупий, лопни моё пузо. Энто он надоумил. Больше некому. Нет, ну ты энто видал?
- Нет, не видал. Что стряслось?
- А вот. Глянь шо энтот пень со мною сотворил. – Тартагон снял шапку, показал лоб.
- Ё моё. – Только и смог вымолвить полковник. Разинул рот, хлопает глазами.
- Отож. – Тартагон потёр пальцами лоб. – Не смыть не оттереть.
- А что это? – Гайдуков развернул тарфа лицом к костру. На лбу у Тартагона, отпечатался круг. Солнце с расползающимися во все стороны волнами лучей. Внутри круга что-то очень похожее на печать. – Чем он тебя?
- Печаткой. Чем же ешо? У-у-у-у, труха. – Тартагон потряс кулаком. - Пенёк. Шоб тебя перевернуло.
- Охолонь. – На свет костра вышел белобородый тарф в грубых одеждах до пят. Нос картошкой, белые кустисты брови, лицо худое, впалые щёки, борода до колен. Опирается старик Кузуклий на посох. В пляске огня, старец похож на приведение в сером рубище. – Поздно противится. Пошто лоб подставлял?
- Врёт он всё. – Оправдывается Тартагон. – Я тока глянуть хотел. А он, шарах. И вот вам. – Тарф зыркнул на старца. – Злодей. Лопни моё пузо.