- Не шарах. – Старик глянул с прищуром. – Всего-то и сделал шо приклал. К груди её надобно. А энтот. – Кузуклий улыбнулся беззубым ртом. – Теперечи, вот так и ходи с печаткой на челе. И тутай ты не такой как все райды.
- Славно приклал. – Тартагон трогает лоб, ощупывает. – Точно огнём прижёг. Поди на углях бляху держал?
- Будя причитать. Не грел я её. Печатка, на ком непопадя отметину не оставит. На-ка, цепляй. – Старик протянул увесистую бляху на массивной цепи. В свете костра металл горит жёлтым. – Не по силам, да и не по чести мне энта ноша.
- Да иди ты. – Тартагон шарахнулся от печатки точно от огня. – Пошто мне чужие заботы.
- Не перечь! – Прикрикнул Кузуклий и стукнул Тартагона посохом по плечу. – Не чужие, твои они. Делом займись. Будя дурнем гулять. Всё, закончилась вольная жизнь. Отгулялси.
- Прошу прощения что перебиваю. – Осторожно заговорил Гайдуков. – У нас… - Алексей Александрович бросил взгляд на Тартагона. Стоит коротышка, опустил голову, поник. – Другие планы. Нам нужно.
- Всем нужно. – Грубо перебил старик. - Семя райдов надобно сберечь. Вот шо нужно. – Белобородый тяжело вздохнул, пригладил усы, прошёлся ладонью по бороде. - Побили нас. Нет больше Тютища. Энту печатку. – Старец протянул руку. Раскачивается бляха на цепи в свете костра, горит жёлтым огнём. – Я, с убиенного правителя нашего, Шинранда снял. Энто, - старик указал посохом на детишек. Сидят у костра молча, хлопают глазёнками. Трещит огонь, пищат комары, квакают лягушки. – Детёнки малые, несмышлёные. Они, всё шо у нас осталось. Об мальцах, а не об себе надобно заботы иметь. Теперечи и ты и твои ратники, все мы одно целое. Беда человече пришла. Зубастая, лохматая, лютая.
- Видали мы энту беду. – Ворчит Тартагон. – Победили мы её. Изрубили страшил лохматых. Накой ты мне отметину на лоб прилепил? Не желаю править райдами.
- Будя причитать. – Кузуклий поманил пальцем. – Ходи сюдой. Печатку прими. Теперичи, ты правитель над всем нашим родом. Будь для баб мужем, для деток малых батяней и всем райдам заступником.
- Лёха. – Тартагон спрятался за Гайдукова. – Выручай. Не желаю, не буду.
- Ступай. – Алексей Александрович сделал шаг в сторону. – От судьбы не спрячешься.
- Ты энто чего? – Таращится тарф на человека, хлопает глазами. – Дык… нам энто. За реку надобно. В Пустошь. Тудой никак нельзя с мальцами да бабами.
- Иди уже. – Гайдуков чуть подтолкнул Тартагона. - Позже решим, что можно, а что нельзя.
***
Пройдя через весь остров, Сергей и Анджей почти сразу отыскали брод. Это оказалось совсем не сложно. Примятые рогоз и камыш, вывели к песчаной отмели. Воды чуть выше колен, небольшой слой ила, под ним песок. Горланят лягушки, плещется рыба. Обе луны выползли от леса, бросили на воду полосы света.
- Серый! – Позвал Анджей. – Как думаешь, скоро мы выйдем куда нужно?
- Уже вышли. – Выбираясь на берег сообщил Сергей. – Хватайся за руку. Глина здесь, скользко.
- Да я не об этом. К руинам пиратской базы, когда выйдем? Нас точно держит кто. То одно, то другое. Теперь вот… - Анджей оглянулся. Спрятался остров в черноте ночи и только слабое пятно костра, чуть разбавляет отяжелевший мрак.
- Когда-то да выйдем. Ты давай, вылезай. Под ноги смотри. Глина, корни.
- Что тут можно увидеть?
- Ногой пошарь. Чуть обсохнем, оденем ботинки.
Анджей полез на берег. Ноги разъехались, солдат ухватился за ветку куста, но та сломалась, и он свалился в воду.
- Возвращайся. – Приказал Сергей. – Дорогу найдёшь?
- А чего сразу возвращайся? Ну… намок и что? Можно подумать до этого я был сухой.
- Так нужно. – Сергей не стал что-то доказывать и спорить. Ухватил большую, сухую ветку и бросил в реку. – Тащи к нашим. С детьми, да ещё и в потёмках здесь делать нечего. Переночуем на острове. Держи автомат. Я дров соберу. Чуть обсохнешь, возвращайся.
- Понял. – Анджей принял оружие.
- Запомни место. Дрова, будешь забирать здесь. Всё понял?
- Ну да. Понял.
- Вот и отлично. – Сергей надел ботинки, растёр озябшие плечи. – Ну что, разбежались?
- Ага. Разбежались. – Анджей забросил на плечо автомат, схватил ветку и потащился в обратную сторону.