- Не заходи! – Прокричал Сергей и зажав в руках оба сайтака спрыгнул с горы валежника.
***
Лёгкий ветерок разнёс далеко по округе, аромат жаренной рыбы. Все наелись досыта, и взялись делать заготовки. Тарфийские женщины заворачивают в широкие листья водорослей, большие куски мяса. Тартагон с трудом поспевает рубить туши. Разделся до пояса, снял шапку ею и вытирает вспотевший лоб. На шее тарфа раскачивается бляха-солнце из жёлтого металла. Гайдуков срезает кривым ножом, отделяет мясо от костей. Сергей и Анджей таскают водоросли, подбрасывают в огонь сучья. Детям, как и взрослым нашлась работа по возрасту и умению. Девочки подростки вялят над углями, порезанные узкими полосами и сплетённые в косы рыбьи животы. Капает жир. Мальчишки поливают из плошек угли, не дают огню разгореться.
- Ну как ты рубишь? – Ворчит старик Кузуклий пыхтя трубкой. – Криворукий. Ну хто так делает? Сикось-накось абы скоро?
- Сам и руби. – Тартагон протянул старику секиру. – Покаж как надобно.
- А давай. – Кузуклий ухватился за древко, примерился и рубанул. Двумя точными ударами отсёк рыбе голову. – Тащи вон ту. Ешо трепыхается.
- Да ты энту сперва поруби. Башку оттяпать не велика удаль.
- Гляди сюдой. – Кузуклий разгладил усы, забросил на плечо (что бы не мешала) длинную бороду.
- Зачем вам столько? – Гайдуков положил на гору водорослей два здоровенных куска мяса.
- Запас карман не тянет. – Черноволосая вытерла тыльной частью руки щеку и улыбнулась. – Подпечём чуток, остальное завялим. Вона скока у нас ртов. – Женщина глянула на детей у костра. - Им тока подноси. В Тютище, плоскоря днём с огнём не сыщешь. А ежели и привозют, то в бочках. Солёновый, страсть какой. Покуда вымочишь, ужо и варить нечего. А тутай, - черноволосая подняла кусок мяса. – И жирок и свежесть. Славные у тебя человече ратники. Стало быть, и ты знатный воевода. Теперечи, мы спокойные за семя райдов. С вами и детёнки не пропадут, и мы уцелеем.
- Ну да, ну да. – Гайдуков кивнул. – Ратники ещё те.
- Ага. Хороши. – Похвалила женщина. – Плоскоря, с лодок острогой бьют. В реке, он поди самый главный зверь. Зубья как тёрки. Ухватит не вырвешься. Да и не один он поночи на охоту выходит. Беда тому хто затемно в воду полезет.
- Не понял. – Встревожился Гайдуков и присел возле женщины. Ловко она разрезает мясо на равные куски и заворачивает в листья. – Почему беда?
- Дык… он-то – Женщина потёрла нос. – Рогатуху одним махом с копыт сшибает. Ухватит и волочёт на глубину. Плоскорям шо рогатуха, шо тарф всё едино. Едьба мы для него, как и он для нас. От того с лодок их бьют. В воде не возьмёшь. Верная погибель.
- Котейка-котейка. – Загомонили дети и побросав свои дела побежали в заросли.
- Да что же это такое? – Прошипел Гайдуков. – Снова Серёга. Когда это закончится?
На свет костра, в сопровождении галдящей детворы вышел Сергей. Несёт на руках, что-то большое, чёрное.
- Ты глянь. – Кузуклий вернул Тартагону секиру. – Где энто он кайдару отыскал? Вот тебе и забавка для сорвиголов.
- Какая энто забавка? – Тартагон вышел вперёд. – Серёга! Ты на кой, зверюгу сюдой приволок?
- В реке выловили. Течением принесло. – Сообщил Анджей, помогая Сергею положить животное. Детишки тут же обступили, трогают, гладят.
- Ранена она. Едва дышит. – Сергей снял брючной ремень, связал зверю морду. – Два пулевых. Одно на вылет. Анджей, тащи головешки, подсветишь.
- Расступись! – Прикрикнул на детишек старик Кузуклий. – Будя вам глазеть. Ступайте отсель, делом займитесь. Ежели рыба погорит, всем уши надеру. Вот я вам. – Кузуклий пригрозил пальцем, и детвора тут же разбежалась.
- Вихрай! – Позвал Сергей и стриженный наголо мальчишка пулей метнулся к нему.
- Тутай я. Сказывай, чего надобно?
- Крови боишься?
- Я райд. – Мальчуган выпятил грудь. – Пущай другие боятся. Райдам не ведом страх. Мой батяня, медведюгу ломал.
- Я тебя понял. Парень ты бывалый, смелый.
- Ага. Есть такое. – Вихрай широко улыбнулся.
- Я вот здесь. – Сергей провёл пальцем по жёсткой как проволока шерсти животного. – Сделаю разрез. Разверну края, а ты мне поможешь достать пулю. Договорились?