Анджая ещё с минуту посидела и не найдя причин для беспокойства, пошла к воде. Точёная фигура, длинные ноги, грудь покачивается в такт шагов. Послышался всплеск. Девушка, разбивая туман вошла в воду.
Сашка замер, затаил дыхание. В зарослях холодно, пищат комары, жалят. Нет возможности разогнать насекомых, но и терпеть болезненные укусы крайне сложно. Зубы выбивают частую дробь, какая-то дрянь кусает, щиплет за ногу. Выйти, обозначить себя равносильно самоубийству.
Шаря рукой, Сашка оторвал от ноги что-то скользкое и полез на глубину. Посетила мысль - обойти, выбраться на берег чуть дальше. Что делать потом, как вернуть вещи – это сейчас не важно. Главное, не попасться Анджае на глаза.
***
Люрик лениво потянулся, широко зевнул. Остаток ночи, он и его друзья тарфы провели в дозоре. Не разжигая огня, они по очереди следили за округой. Под самое утро, низины и овраги укрылись туманом. Тишина и безветрие завладели лесом.
- Ух и мастер ты губьями всяко-разное выдувать. Ежели и приходил вражина, так сбёг. Спужалси тваво храпа. – Заприметив вставшего под деревом Люрика, пошутил косматобородый Рухтис и поскрёб босую пятку. Тарф разместился под упавшим деревом на затёртой до дыр шкуре. – Буди рыжего. Я тутай энто… - Рухтис поднял над головой ополовиненную бутыль.
- Где взял? – Люрик поспешил к приятелю.
- Тама. – Коротышка небрежно махнул рукой в сторону телег. – Покуда вы дрыхли. – Солдатский котелок с кашей встал перед Люриком. – Шамкай, а я брумбельку в кружку волью.
- Ага. – Люрик потёр ладони и уселся. – Влей до половины. Шойто я продрог.
- Ежели продрог, пей полную. – Рухтис поднёс налитую до краёв кружку.
- А давай. – Люрик облизал губы, взял кружку и спросил. – Как тама? Все поднялись?
- Да какой там. – Отмахнулся Рухтис. – Ушастиков покуда не запрягали. Рыжие караулом бродют. Бабы и детёнки спят.
- А шо наши?
- Чумазый дрыхнет шо пупкоморд. А вот Санька, - тарф поскрёб щеку и придвинул ближе к Люрику кашу. – Шамкай покуда не остыла. Санька ушёл. – Рухтис покрутил ус и хитро улыбнулся. – Девка за ним увязалась. Не сразу. Чуток обождала и пошла следом. Торбу с собою взяла.
- Во как? – Прохрипел Люрик занюхивая рукавом. – Санька мужик видный. Крепкий. От такого, любой бабе детёнка иметь в радость. А давай друзяка, ешо по одной. Ты покуда наливай, а я Сортопопа кликну. Будя ему харю мять.
- Ага. – Тут же согласился косматобородый. – Допьём и айда вниз.
***
Сашка выбрался из воды, прошёл по берегу и спрятался в кустах. Место совсем не подходящее, под ногами холодное месиво грязи. Выше по склону бьёт родник. Но выбирать не приходится. Туман чуть отступил, открыл тихую заводь. Анджая вышла на мелководье, намыливает, трёт мочалкой ноги. Вот только Сашку это совсем не радует. Холодно сидеть по щиколотки в ледяной до дрожи по всему телу каше. Болит нога, жалят комары, чешутся волдыри. Колючие ветки царапают спину, обжигает вездесущая крапива. Ушёл бы давно, да вот одежда спрятана под кустом у самой воды. Ослабеет туман, рассеется взвесь. Увидит Анджая если не одежду, пятнистая она, сливается с зеленью травы. Ботинки выдадут, их-то она точно заметит.
- Сашка!? – Позвали из леса.
Анджая пулей вылетела на берег. Схватила штаны, надела. Сунула ноги в ботинки. Накинула китель. Схватила всё то что не успела надеть. Трусики, лифчик, носки, спешно затолкала в сумку. Пошарила рукой разгоняя туман и поспешила уйти в противоположную от телег сторону.
Просидев в кустах ещё несколько минут, Сашка покинул укрытие. Прошёл к своим вещам на негнущихся ногах. И только он потянулся к штанам как из лесу вышел Ганга.
- Вот ты где? – Ганга придирчиво осмотрел Сашку. Спина оцарапана, плечи, шея, по всему телу волдыри. Ноги грязные, измазаны илом. – Купаться собрался? Молодец. Правильно.
- Я-я-я уже. – Заикаясь, выбивая зубами частую дробь прохрипел Сашка.
- Да ладно. – Не поверил Ганга и начал раздеваться. – Тебя где носило? Грязный как чёрт. Иди вымойся. – Ганга достал из кармана штанов мыло. – Держи. Как чувствовал и для тебя взял.