- К чему ты клонишь? – Гайдуков отступил ещё дальше, кайдара фыркнула и вернулась к Сергею.
- То ветер деревья клонит. А я, сказываю. – Старик выдохнул облако дыма и протянул трубку. – Держи человече. Для тебя выстрогал.
- Спасибо. – Гайдуков перелез через вязанки и взял подарок. – Когда успел?
- А шо тутай поспевать-то? В энтом ремесле, самое сложное нужную деревину отыскать. А тама… - Старик махнул рукой, поглядел в небо. Хмурое оно, тяжёлое. – Ламхтун. – Позвал Кузуклий и мальчуган, тот что принёс вязанку и головешку подбежал. – Ступай к мамкам. Вели вечерю ставить. В самую пору и вам и нам пошамкать. А вы пошто глазьями лупаете? – Кузуклий зыркнул на девочек подростков. – Чего сидим, ухи развесили. Ледащим и криворуким жониха не сыскать. Брысь отсель к казанам и мискам. – Девочки захихикали, вернули Сергею джагарденийскую мантию и поспешили к костру.
- Строго у вас. – Гайдуков пыхтит трубкой.
- Да разве ж то строгость? Порядок энто. Сызмальства не приучишь, беда. Во всём и везде, надобно знать своё место.
- Это да. – Согласился Алексей Александрович и присел на тростник. – Что со зверем будем делать? Как не крути хищник. Дети у нас, женщины.
- Об себе сказывай. – Кузуклий глянул на кайдару. Гладит её Сергей, чешет белый живот. Та урчит, закрыла глаза, вывернулась.
- Я-то тут причём? – Гайдуков уставился на Кузуклия.
- При всём. Боязно тебе, вот и желаешь спровадить. Тутай она останется, при нас будет. Переберёмся за реку, вы уйдёте. Заступник детворе надобен. Пожелает, пущай с нами живёт. А нет, так неволить не станем. Ты Серёга энто, - Кузукли разгладил бороду. – Не приваживай девку. На реке да в болоте её место. Ежели в степь, аль в Пустошь за вами увяжется, пропадёт.
- Да-а-а-а, дела. – Гайдуков глянул на реку. Перекатываются волны, бьют о брёвна в два наката. По одну сторону лес, по другую непролазные заросли и горная гряда. – Воистину неисповедимы пути Господни. Медведюга. Кошка, да ещё и водоплавающая.
- И где ты человеча этакие словца мудрёные находишь? – Кузуклий забил табаком свою потёртую трубку и передал Сергею. Вихрай слез с рук, метнулся к костру и прибежал с лучиной. – Курни и ты. – Старик пожевал губу. - Чудной у вас воевода. Каков он рубака я не видал. А вот на словца разные дюжа умелый. Загнёт так загнёт. Будь у меня перо и чернило.
Сергей раскурил трубку. Кайдара чихнула, фыркнула и подволакивая ногу поплелась на край плота.
- Ты куда? – Только и успел спросить Сергей. Зверь оттолкнулся от брёвен и спрыгнул в воду. Вынырнул далеко от плота и поплыл к берегу.
- Видал? – Кузуклий глянул на Гайдукова и растянул губы в широкой, открытой улыбке. – Плавающая она. Да такая шо и не угонишься. Славно у них энто выходит.
- Ну вот. – Алексей Александрович, докурил трубку, ищет куда бы и обо что её выбить. – Всё само собой и разрешилось. Пошли Серёга Анджея навестим. С малышнёй в шалаше дурачится. Ему не в солдаты, в няньки нужно.
Глава 51
Ушастики опустив головы неторопливо тянут возы, тащат нагруженные доверху телеги. Поскрипывают колёса, подпрыгивают на ухабах. Дурклаки ушли вперёд, помогают тарфам прорубать дорогу. Обоз часто и подолгу останавливается. Болото и лес не рады гостям. Встречают путников упавшими деревьями, залитыми водой низинами и труднопроходимыми зарослями. Небо низкое, хмурое. Мошки и комары роятся повсюду.
- Сколько это будет продолжаться? – Ухватившись за колесо, спросил Ганга. Телега застряла в луже застоялой воды.
- Не зуди. – Прохрипел Сашка. – Толкаем на счёт три. Раз, два. Навались! – Телега чуть сдвинулась, проехала всего-то пол оборота колеса и снова увязла.
- Всё. Приехали. – Тяжело дыша выдохнул Ганга. Опёрся плечом на заваленный армейскими ранцами кузов и пожаловался. – Нет больше моих сил. Ты Санька как хочешь, а я дальше не пойду.
- Пойдёшь. – Проревел Сашка и навалился всем телом. Заморосил дождь, разгулялся ветер. Мошки разлетелись, попрятались в зарослях.