- А не надобно по ночи шастать. – Сортопоп разгладил усы, глядит на реку.
- Дык, они у вас и засветло не дюжа приветливые. – Поведал Люрик и показал старые шрамы на руке.
- Вы так и будете на реку пялиться? Идите сюда. – Позвала Анджая. – Нужна грубая, мужская сила. Снимите ранцы.
- Энто мы запросто. – Ахалай, точно позвали его, а не Сащку с Гангой, перебросил дубину на другое плечо и пошёл к телегам.
***
Горят десятки костров. Ушастики запряжённые парами, а где и потри, тащат к воде огромные деревья. Тарфы идут рядом, погоняют животных. Ветки и сучья рубят на берегу, бросают в огонь. Стучат молотки, секиры, поют двуручные пилы.
Чавоши как самые привычные подолгу находиться в воде, стаскивают в реку брёвна. Там и крепят одно к другому железными скобами, вяжут верёвками.
- Перво-наперво, переправим клыкарей и баб с детёнками. Опосля, скотину и телеги. – Старейшина Болотянки, белобородый Тырдал ходит между очищенных от сучьев хлыстов, даёт указания. Двое коротышек едва поспеваю за ним, слушают, запоминают. – Разве ж энто бревно? – Тырдал постучал посохом. – Колода. Нутро прогнило. По какой нужде притащили?
- Дык мы… - тарф развёл руками. – По тёмному рубим.
- А колот вам пошто даден? – Спросил Тырдал и пошёл к реке. – Каждное дерево сперва обстучите, а ужо опосля под топор. Воевода не возвернулся?
- Не было ешо. Да и не время. Покуда до дамбы, а тама окольными путями.
- Эй?! – Позвал староста. У костра сидят чавоши, прикрылись шкурами, греются. – Мужуки. Где Ахалай?
- Тама он. – Пробасил косматобородый и указал рукой на реку. – Плот ставит.
- Энто хорошо. – Тырдал присел у огня. – В три наката?
- Ага. В три. Поди не для себя, для баб и детёнков мастырим. С поперечинами. Всё как ты и велел.
- Хампий. – Тырдал поманил пальцем. - Ступай к телегам. Сымай кадушку. Ту шо на десять вёдер. Кати её сюдой. Продрогли работники. Водица-то поди студёная, да и ветер до костей пробирает. Пущай брумбельком пузы порадуют.
- Энто я запросто. – Хампий закивал и не желая идти в обход, полез через гору сучьев и веток.
- Погодь дурень! – Окликнул Тырдал. – Передай бабам моё веления. Пущай травяник сюдой несут. И пошамкать. Каши казан, колбасы, сыра. Табачку малую торбу, да про кружки не позабудь. Кадушка не бутыль. Губьями не обхватишь.
- Энто да. – Загомонили чавоши. – Кадушка энто ого-го-го. – Косматобородые радуются, благодарят Тырдала.
Сашка с Гангой пилят брёвна. Рыжебородый тарф отмеряет верёвкой нужную длину, делает зарубки. Пахнет хвоей, ветер приносит дым костров.
- Санька, помрём мы здесь. – Ганга с трудом перелез через бревно, посмотрел на руки. Костёр горит чуть в стороне, но и без света понятно. Ладони в кровавых мозолях.
- От энтого. Сперва низок спилите. – Тарф придирчиво осмотрел место сруба. Взялся за секиру и сделал зарубку. – Чуток раскололось. По всему видать страшилы рубили. Наши так деревья не валят. Как спилите низок, меня кликните.
- Ага, кликнем. – Сашка глянул на коротышку из-под бровей и спросил. – Раскололось и что? Давай, отмеряй. Не будем мы дурную работу делать.
- Правильно Санька. Издевается он над нами. Тут не допилили, там перепилили. Для кого миллиметры ловим? Переправимся и уплывут наши старания, накроются медным тазом.
- Кудой уплывут-то? Ты энто чего?
- Это ты чего? – Проревел Сашка. – Зачем такая точность?
- А как без энтого? Плот в три наката. Брёвен в нём, аккурат на избу.
- Да врёт он всё. – Ганга поплевал на руки и зашипел.
- Покаж. – Коротышка поспешил к Ганге. – Экий ты не умелый. Лапья в кровь растёр. Ступай к бабам. Скажешь, Тухтатий прислал. Пущай чернушку растолкут и пухери присыплют.
- Не слушай его. – Сашка бросил пилу, уселся на песок, достал сигареты. – К Анджае тебе нужно. Один подзюрить, другой чернушку. Лекари-целители мать вашу. А если у меня понос, или не дай бог зуб заболит. Какую хрень вы в меня запихаете?
Тухтатий не стал спорить. Сунул в карман мерную верёвку, забросил на плечо секиру и ушёл. Неподалёку, тарфы работают пилами и у них это выходит куда лучше, чем у людей.