- Ты ещё здесь? – Пыхтя табачным дымом спросил Сашка и рявкнул. - Беги к Анджае, пока руки до конца не угробил. Ты что, пилу никогда не видел?
- Такую нет. Разве что, в музее. – Ганга подул на ладони. Горят они, выжигают огнём. – Слышь Санька. Как думаешь, нас скоро отыщут?
- Скоро. – Совсем неприветливо ответил Сашка. – Если конечно это были наши.
- А кто же ещё? Наша машина. Транспортник или…
- Или. – Сашка докурил и выбросил окурок. – Чеши к Анджае. Всё, рабочий день закончен.
- Не пойду. – Ганга подул на руки. – Какой из неё гранс-лекарь? Сафролыч как дрых, так и дрыхнет. Игорёня тоже спит. Она и меня на телегу уложит.
- Я бы не возражал. Спать хочется.
- Вы от кого схоронились? – Перелезая через бревно издали спросил Люрик. На плече секира в руке узел. – Я вам, тутай пошамкать притащил. Девка направила, указала кудой идтить.
- Очень вовремя. – Сашка принял из рук Люрика узел. – Посмотрим, что тут у нас?
- То шо и у них. – Люрик глянул на тарфов у костра. Сашка развязал узел. Кольцо колбасы, запечённые на углях клубни бурбули, кусок козьего сыра. – Знамо дело шо. Едьба. Ты сюдой глянь. – Коротышка бережно положил топор и вытащил из-за пазухи солдатскую флягу. Осмотрелся по сторонам. – Брумбелёк для сугреву. Энто конечно не корчага, но и не четушка. – Пошутил тарф. - Хлебнём, пузы порадуем.
- А ты чего шепчешься. – Спросил Сашка.
- Надобно так. – Люрик отвинтил крышку и протянул Сашке флягу. – За бревном схоронись, хлебай шоб нихто не увидал. Брумбель, нынче вливают тока тем хто на воде плоты мастырит.
- Вот чёрт. – Ганга взял колбасу, но разломать не смог. Зашипел и положил обратно. – Уф-ф-ф.
- Ты энто чего чумазый? – Люрик на четвереньках подполз к Ганге. – Ну-ка, покаж, шо у тебя?
- Вот. – Ганга протянул руки ладонями вверх. Между большими и указательными пальцами вздулись кровавые мозоли.
- Подзюрить надобно. – Со знанием дела присоветовал Люрик и пожевал губу. – К бабам ступай.
- Пущай чернушку растолкут и пухери присыплют. – Занюхав рукавом продолжил Сашка и вернул Люрику флягу.
- Ага. – Тарф закивал головой. – Но сперва, надобно подзюрить. Пей. – Тарф протянул Ганге флягу. – Ежели нет желания, я могу.
- Желания совсем нет. Но один глоток сделаю. – Ганга неуклюже, запястьями взял флягу.
- Я не об том. Подзюрить.
- Да что б тебя. – Сашка выхватил у Ганги флягу. Тот поперхнулся, задыхается, кашляет.
Горят костры, стучат молотки, рубят, тешут, строгают. На берегу и в лесу вовсю кипит работа. Тарфы спешат, торопятся ещё до рассвета отправить первые плоты.
Глава 52
Холодные капли упали на лицо. Спросонья, Сергей их принял за начавшийся дождь. Перевалился на другой бок, поправил под головой вязанку тростника и прикрыл голову капюшоном. Над рекой ночное небо, да и вокруг всё черным-черно. Тучи не спешат отступать, изредка моросит дождик. Раздувая угли угасающего костра шумит ветер. Волны стучат, бьют о брёвна точно поют колыбельную. Хлюпает вода, разбивается о плот.
Ночь на реке совсем не похожа на ту что приходит в лес. Не шелестят листья, не ухают ночные птицы, не слышно противного писка комаров. А вот лягушки поют. Ветер приносит от берегов громкоголосый хор.
Погружаясь в сон, Сергей не почувствовал, как большая, чёрная кошка легла рядом. Кайдара навострила уши, смотрит в чёрную даль. Подпёрла она Сергея мокрым боком, закрыла от ветра.
В шалаше мирно спят дети, прижимаются к мамкам и тёткам. Алексей Александрович, Анджей и старик Кузуклий улеглись по углам на лапнике. Все спят и только кормчий сидит у руля-гребули, пыхтит трубкой, зевает.
- Темень окаянная, хоть глаз выколи. – Ворчит Тартагон. – А смастырь я из каменюки верп, дрых бы, как и все. Так нет. Поленился. Лопни моё пузо.
От берега донеслось протяжное ух-х-х-х, загомонили напуганные птицы. Тартагон поднялся, глядит в ночь.
Кайдара ткнула человека носом в спину, зашипела. - Привет. – Сергей лениво потянулся и спросил. – Вернулась?
- Ступай отсель. – Тартагон прогнал кошку. Та отошла на край плота, там и улеглась. – Слыхал? – Тарф глядит в сторону берега.