Беловолосый джаг пришёл в себя. На его глазах, человек вспорол брюхо дуркл. Тот раззявил зубастую пасть и осел. Убегающего горбуна, человек настиг в прыжке. Полоснул по шее, упал, перекатился и бросился на следующего. В лесу бушует пожар, ветер раздувает огонь, разносит искры. Человек встал на колени, вытер сайтак о шерсть поверженного врага. На его спине, к свежим рубцам шрамов, добавились порезы от когтей дурклак. Человек старательно вытер клинки и уселся рядом с мёртвым телом. К нему, подошёл большой, чёрный зверь, толкнул носом в плечо и повернул морду. Поджал уши, зашипел. От поросшего мхом бревна вышли пятеро остроухих. Рабы несут джаг. Двое поспешили к беловолосому под деревом, один подошёл к Сашке.
- Не трогай его! – Выкрикнул Сергей и вскочил на ноги. В руках клинки, взгляд из-под бровей, злой, суровый. Зверь встал рядом. - Вы кто такие? – Сергей ловко перемахнул через бревно, остроухий поспешил отойти. Кайдара крадучись обошла пень, уселась, смотрит на инородца. Тот глазеет на Сергея, переводит взгляд на кайдару.
- Юдхам? – Хлопая глазами спросил Сашка. Он, немного пришёл в себя, размазал по лицу кровь. Взгляд всё ещё блуждает, не может сфокусироваться на одной точке. – Где тебя носит. Мы тут… - Сашка встал на четвереньки и тут же свалился. Мир завертелся, ударил в лицо колючей подстилкой сосновых иголок и шишек.
- Ты обознался. – Ответил остроухий стаскивая джаг с бревна. – Моё имя Лайт.
- Чёрт бы тебя побрал. Лайт. – Выругался Сергей, глазея на мускулистую спину остроухого. Бронзовая кожа, чёрные волосы стянуты на затылке в тугой хвост. Лайт привалил джаг к бревну, легонько хлопает по щекам. Сергей подошёл ближе и осторожно спросил. – Ты что, по-нашему понимаешь?
- Как видишь. Не только понимаю, но и разговариваю. – Лайт взвалил синеволосого себе на спину. – В лесу, слишком много дуркл. Нужно уходить.
***
Тартагон сошёл на берег, встал у самой воды опёрся на древко секиры. Большая часть детей и женщин чавошей перебрались на его плот. Кузуклий отдаёт последние указания. Тарфы убрали сходни.
- Батюшка-заступник. – Обливаясь слезами причитает пышногрудая Варьяха. – На кого ты нас горемышных бросаешь? Возвернись кормилец.
- Дура баба. Титьки прикрой! – Негодует Тартагон. – Как есть дура. Лопни моё пузо. Ступай к детёнкам! Возвернусь, задам трёпки! – Прокричал правитель райдов и пригрозил кулаком.
- Ты возвенись батюшка! – Рыдает Варьяха. – А тама хоть трепай, хоть пори! Всё стерплю!
- Хороша бабёнка. – Рядом с Тартагоном встал предводитель чавошей. Крутит ус, поглаживает косматую бороду. – Огонь баба. Не уж-то жёнкой обзавёлси? Чего молчишь Зуболом?
- Ты энто. – Тартагон выпятил грудь с бляхой на ней. – Делом займись. – Тартагон глянул в сторону леса. Поднимается дым, хлопают выстрелы, грохочет пулемёт. – Видал шо тама творится? Поторопи своих. Пущай отчаливают. Неровен час, супостат и сюдой нагрянет.
- А чаво торопить-то? – Ахалай с прищуром разглядывает бляху на груди Тартагона. - Вона они. Ужо и сходни прибрали. Оттолкают чуток и следом за твоими, на тот берег. Слышь, Зуболом. – Ахалай указал пальцем на бляху. – Неужто у самого Шинранда стибрил?
- Да иди ты. – Тартагон поднял секиру, забросил на плечо. – Моя она. Уразумел?
- Энто как? – Ахалай выпучил глаза.
- А вот так. Лопни моё пузо. Попалили Тютище, пришибли Шинранда. Побили нас. На плоту, поди весь род райдовский. – Тартагон горестно вздохнул. – Все хто поспели утечь. Вот такие у нас дела-делишки. Так шо Ахалай, теперечи и мы, вроде вас. Бездомовники, шатуны.
- Так чаво ты наземь сошёл? Хто за мальцами приглядит. Неправильно энто.
- Я решаю шо правильно, а шо нет. Бабы тама, да Кузуклий пень старый. Пущай они и глядят. Всё шо мог, я ужо сделал. Друзяки мои тутай. Не брошу я их. Да и вам подсобить надобно. Кудой вы без райдов? – Тартагон глянул на реку. Уходит плот, ползёт к горизонту. Следом за ним и второй разворачивается кормой к берегу. – Славно идут. – Похвалил Тартагон. – Мы вчерась, чуток порыбачили. Пять штук плоскомордов взяли. Так шо теперечи и твои и мои с едьбой. На всех хватит.