- И то верно. – Взявшись за секиру согласился Тартагон. – Слышь, Лёха. А давай обойдём по краю. Вона тудой. – Тарф указал пальцем.
- Не успеем. – Гайдуков смотрит вдаль, хмурит брови. Прогремели подрывы, к небу взметнулось пламя. Дым и пыль, подгоняемые ветром, поползли к лесу. – Здесь встретим. – Полковник глянул на воду. Плот давно отчалил, но далеко не ушёл. Сильный ветер дует с реки, разгулялись волны. – Твою мать. Ползут как беременные. – Выругался полковник.
- Была бы гребуля. Так нет её. – Ахалай рубанул лопатой по бревну. Та, рассекла древесину и осталась торчать в ней. – На глыбь отползли. Тама, шест ужо не помощник. Да и заргебалками по такой волне грести, шо дзюрить супротив ветру.
- Мы энто чаво… – Косматобородый родич Ахалая, широкоплечий крепыш поднял дубину. – Так и будем отсель глядеть, как наши рубаки головы кладут?
- Лёха. – Тартагон глянул из-под бровей. – Пошто сиднем сидим? Айда на подмогу.
- А пойдём. – Гайдуков докурил трубку, выбил её о бревно. Полез в кобуру. – Погуляли мы славно. Жаль не долго. – Полковник вынул из пистолета магазин, глянул на тупоносые патроны, и вернул на место. - Есть что вспомнить.
- Ну, ежели всё одно пропадать. – Мыхтяй метнулся к воде. Разбросал ветки, отрыл бочонок, с ним и вернулся. – Вот. – Вёдерная кадушка встала у ног предводителя чавошей. – Энто я, с телеги Тырдала стащил. Брумбелёк тутай. Славный, забористый. На дубцовой корке настоянный.
- В самый раз. – Ахалай склонился над кадушкой, шибанул по ней кулаком. Пробка провалилась. – Кружек у нас всё одно нет. Хлебай мужуки в кого скока влезет. Пузы порадуем и айда страшил горомить.
У леса стихла стрельба. Дурклаки смели защитников и рычащей толпой повалили на пляж.
Конец