- Виноват. – Капитан отдал Чинцову недочитанный лист. Тот поспешил его спрятать в папку.
- Ступайте. – Закуривая выдохнул Ширганов. – На всё про всё. – Командующий посмотрел на наручные часы. – У нас чуть меньше суток. И вот ещё что. – Адмирал зыркнул на Чинцова. – Юрий Андреевич. Окажите любезность и заберите свою прослушку. Она вон там. – Взгляд указал на шкаф. – Между второй и третьей полками.
- Илья Фёдорович? – Глаза особиста поползли на лоб. – В вашем кабинете не может быть спецсредств. Запрещено протоколом.
- Приехали. – Выдохнул Станислав Иванович и уселся на стул. – Стало быть, это не ваши уши. А мы тут…да уж.
- Я бы на вашем месте коллега. – Майор посмотрел на капитана как профессор на нерадивого студента. – Не был столь скор на выводы. – Чинцов полез в нагрудный карман и достал плоский предмет. Стекло горит зелёным. – Виноват Илья Фёдорович. – Обращаясь к адмиралу, майор точно извиняясь опустил голову. – Привычка.
Глава 6
Поставив старшине и бойцам задачу, Гайдуков неторопливо, в развалку поднялся по трапу. Близится вечер, солнце ползёт к чёрному горизонту. Ветер раскачивает кусты, приносит запах близкой грозы. Старшина и пятеро бойцов взялись за масксеть. Торопятся накрыть машину. Маскировочная сетка давно пришла в негодность, приходится штопать, латать. Сержант распихивает по ранцам, укладывает содержимое снятой с десантного бота аптечки. Как оказалось, с аптечкой, как и с масксетью тоже не всё хорошо. Бинты, жгуты и инъекторы давно отслужили свой срок пригодности. Но, за неимением лучшего, придётся пользоваться тем что есть.
- Что ты делаешь! – Злится старшина. – Иди отсюда, криворукий. И откуда ты свалился на мою голову?
- Сафролыч?! – Позвал Гайдуков. – Что стряслось?
- Да вот. – Высовываясь из-за куста, старшина показал кусок сетки и пожаловался. – Дыра на дыре. Я этому остолопу верёвку дал, а он её. – Старшина в сердцах махнул рукой. – Горе, по-другому и не назовёшь.
- Скажи, пусть зайдёт в машину. Поговорить нужно.
- Ага. – Старшина закивал.
Уже через минуту рядовой Рябушки взбежал по трапу. Одёрнул форму, пригладил волосы. Недолго постоял на корме, дождался, когда привыкнут глаза и только после этого зашёл в десантное отделение.
- Проходи рядовой. – Поторопил полковник. – Садись, рассказывай. – Гайдуков разместился в противоперегрузочном кресле, закинув ногу на ногу.
- Что рассказывать?
- Откуда ты такой смелый и умелый взялся? – Гайдуков повертел в руках карточку (личное дело штрафника).
- Там всё написано.
- Всё, да не всё. Куришь боец?
- Курю. – Сергей кивнул.
- Держи. – Полковник бросил непочатую пачку сигарет. Сергей поймал левой рукой, – «левша» - для себя отметил Гайдуков, а вслух сказал. – Угощайся.
- Спасибо. – Поблагодарил Рябушкин, и спрятал сигареты в нагрудный карман.
- Чего не закуриваешь? – Спросил офицер, изучая солдата. Широкий лоб, хорошо выделены надбровные дуги. Тёмные, коротко стриженные волосы, узкие губы, нос с горбинкой. Всё как у нормальных людей. А вот взгляд не простой. Цепкий, внимательный, дерзкий. Не видит солдат в прожжённом войной и временем вояке командира. Не чувствует разницы в звании и возрасте.
- Нечем. – Улыбнувшись ответил Сергей. – Я к вам из карцера. Там с этим строго.
- Лови. – Полковник бросил зажигалку. Солдат поймал правой рукой, чем сильно озадачил офицера. – Расскажи о себе.
- Что именно?
- Как и когда оказался на крейсере? Военная специальность, звание. Сколько тебе лет?
- А разве… - Сергей остановил взгляд на карточке в руках полковника.
- Начинай.
- Двадцать три года. Рядовой, пехотинец. Как попал на крейсере не помню.
- Амнезия? Контуженный?
- Не могу знать.
- Дурачишься? – Гайдуков хищно улыбнулся. – Не юли парень. Мы здесь не в игры играем.
- Господин полковник. Я действительно ничего не помню.
- Ты это серьёзно?
- А вы-сами-то как думаете? Зачем мне из себя контуженного изображать?
- Даже и не знаю. – Гайдуков пожал плечами. – Стало быть, память напрочь отшибло?
- Отшибло. Снится иногда всякая чушь. Люди в белых халатах, кровь. Дым снится, огонь.