- Стрелком я был всего-то два года. Когда, над Хаутроном, глорики выбили две третьи лётного состава, пересел за штурвал.
- Старею. Память шалит.
- Ночка выдалась неспокойной. Да и не память это. Нервы балуются. – Старшина улыбнулся. - Лёгкий недосыпчик Алексей Александрович. Ну да ничего, где наша не пропадала? Срежем трап, подлатаем аутригер. Если сильно постараемся, закончим ещё засветло. Конечно, с дырявой кормой мы высоко не поднимемся. Да нам это и не нужно. Нам бы, подыскать тихое местечко с деревцами. Желательно где-то в лесочке. Там, и спрятаться легче и поспокойней будет. Здесь, мы как прыщ на заднице. Куда не глянь отовсюду заметны. Масксеть сгорела, кусты тоже. Хорошо хоть под холмом встали. Не будь его… - Сафролыч махнул рукой. – Братская могила. Прямёхонько в борт, да ещё и двумя ракетами. У нашей птички брюхо крепкое, а вот бока не очень. Повезло.
- Чем ты собираешься трап резать?
- Алексей Александрович. – Сафролыч расплылся в широкой улыбке. – Да я эту машинку до последнего винтика самолично комплектовал. Шланги, резак, всё на своих местах. Подъёмник, тот что для трапа, уже не пригодиться. Вот мы и возьмём его батарею. Заряда хватить, ещё и останется. Да и срезать нужно только одну направляющую. Остальное, вручную разберём.
- И чего ты ждёшь? Приступай.
- Слушаюсь! – Выпалил Семенюк. – Мне бы двух бойцов в помощь.
- Да хоть всех забирай. – Гайдуков поглядел в степь. – Горе не задействуй, он при мне останется. Поговорить хочу. Кстати, а где он?
- В яру, мясо жарит.
- Какое ещё мясо? – Полковник бегло осмотрелся. – Сафролыч. – Гайдуков пригрозил пальцем. – На чём жарит? В каком яру?
- В самом обыкновенном. Где-то там, костёр развели. – Семенюк глянул через плечо. – Я не виноват Алексей Александрович. – Поспешил заверить старшина. – Он как не от мира сего. Сам по себе. Только солнце проклюнулось, притащил двух ушастых зверюг. Килограмм по десять каждая. Я не стал ругать. За что? Свежина нам не помешает. Ребятки совсем молоденькие. Им усиленное питание полагается.
- Ты что, оружие ему дал?
- Да Бог с вами Алексей Александрович. – Семенюк перекрестился. – Автоматы под замком, в ящике.
- Чем же он тогда…
- Палкой. – Семенюк покрутил ус. – Сменился с поста, притянул ветку. Гляжу. Строгает её крышкой от консервной банки. Виноват Алексей Александрович. Грешен. Пожалел я его. Дал штык нож.
- И что? Продолжай.
- Этот охламон лук сделал. Взял из рем комплекта парбиевую нить и ушёл. Вернулся с добычей.
- И где мне его искать? – Гайдуков уставился на Семенюка.
- Там. – Старшина указал пальцем. – Вон за теми кустами. Они, с остолопом, в ту сторону зверюг утащили. Оттуда, дымком тянуло.
- Бардак, а не Армия. Каждый что хочет то и делает.
Гайдуков заскрипел зубами и поспешил покинуть общество Семенюка. Трава не успела просохнуть, полковник точно на лыжах заскользил вниз по склону. Ругая всех и вся, офицер не удержался на ногах и грохнулся.
- Я-то в чём виноват? Понабирают сопляков, а потом жалуются. – Ропщет старый служака, потирает спину. Матерится полковник, ругается. – И на кой мне всё это? – Семенюк уселся на мокрую траву и съехал вниз на пятой точке.
***
- Все ко мне! – Гаркнул полковник. –Становись! – Давая выход гневу, Гайдуков шипя и раздувая ноздри чуть ли не бегом направился к машине. – Я вас научу дисциплине. Да вы у меня…
Бойцы построились возле десантного бота. Старшина Семенюк, прихрамывая, встал во главе строя, покрутил ус и скомандовал.
- Равняйсь. Смирно!
Гайдуков, сцепив руки за спиной прошёлся перед строем. Бойцы тянут к небу подбородки, выполняют приказ и только старшина открыто игнорирует свою же команду, вертит головой.
- Отставить. – Поравнявшись с Семенюком прошипел Гайдуков. – Господин старшина. Вас, команда «смирно» не касается?
- Виноват. – Уж как-то совсем опечалено выдохнул Сафролыч. – Спину прихватило, да и нога побаливает.
- Не дави на жалость. – Потребовал полковник и отошёл к машине. Взгляд ухватился за разбитый край трапа, переполз на изуродованный холм. – «Прав старшина. Не будь холма, братская могила». - Природный бруствер, взял на себя основную силу удара. В местах попадания ракет зияют прорехи. Чёрные, обуглившиеся края запёкшегося чернозёма, сгоревшие кусты, выжженная трава. – Вольно. – Скомандовал командир. Гнев улетучился точно его и не было. – Разойдись.