- Ага. Славно. – Согласился Тартагон. - Ты шо тутай делал? Чем воняет?
- Шо-шо. А ни шо. Дай сюдой, - Люрик забрал бутыль и приложился к ней. – Вот гадость. – Изрёк воришка, вытирая рукавом язык.
- А ты не пей! – Прикрикнул Тартагон возвращая себе хмельное зелье. – Сам ты гадость. – Тарф всколыхнул содержимое бутыли и осторожно понюхал. Крепкий напиток пахнет травами с лёгким ароматом браги. – «Брумбель как брумбель», - решил Тартагон, искоса поглядывая на приятеля.
- Так я энто? - Люрик поскрёб щеку. Отыскал за спиной измятый тюбик геля. – Не про то… я об энтом. На-ка, откушай.
- Вот ещё. – Тартагон подался назад. – Сам жри.
- Я ужо. – Люрик облизал губы и скривился. - Пахтит славно, да вот на языке шой-то совсем гадко. - Коротышка скривился, передёрнул плечами.
- Не криви рожу. Ешь! – Гаркнул Тартагон. – Ты стащил, тебе и жевать.
- А мне хватит, наелся. – Люрик придавил тюбик. Прозрачный гель, извиваясь червём выполз из узкого горлышка. – Гляди, как чудно устроено?
- Ага. – Тартагон кивнул. - Чудно, лопни моё пузо. А почём знаешь шо энту штуку можно в рот совать?
- Да ты понюхай. Точно хто ягод тудой насовал. Дырочка вона какая махонькая. И как они тудой примудрились ягоду запихать? Сам погляди. – Люрик протянул тюбик.
- Вот ты дурак, - Тартагон громко хекнул в кулак. – Ягодка душилка славно пахтит. Тока есть её нельзя.
- Так-то душилка, - Люрик поскрёб затылок, облизал губы. – Да и пахтит энта штука совсем по-иному. Нюхни.
- Да иди ты. - Тартагон отпихнул приятеля и хитро улыбнулся. – И много ты съел энтого добра? Пузо не болит?
- Ни то шоб много. Самую малость. – Соврал Люрик, ощупывая живот. - В пузе шой-то неспокойно, и язык щиплет.
- Пупкоморд ты Люрик. Как есть пупкоморд.
- Энто с каких делов?
- Суёшь в рот всякую дрянь. Вот и досовалси. Помрёшь ты друзяка. Как пить дать помрёшь. У человеков, акромя съестного ешо и яды имеются. – Тартагон отыскал початок-пробку и заткнул ею бутыль. – Тутай сиди. Смертушку дожидайся. А мне в путь-дорогу надобно собираться. За человеками пойду. Дело у меня к Лёхе имеется. В дружину записаться желаю. Ратником пристроюсь, монету звонкую получу. – Бородач принялся собирать вещи, прячет в мешок коробочки, тряпки. – Когда мы с Лёхой супостату бока намяли. Самый главный из человеков, мне жалование выплатил. Монеты звонкой полон карман отсыпал. Одёжку справную дал. Сапоги. Тебе-то об том неведома. Потому как ты дурья башка, в трактире пьянствовал. А я, топорякой пиратов-душегубов рубил. Весь в крови изгваздался. – Врёт Тартагон складно, искоса поглядывает на приятеля. – Тутай лежи. Пойду я.
- Ты энто чего? Бросить меня желаешь? – Люрик выпучил глаза, громко икнул. Язык вяжет, мерзкая отрыжка отдаёт горечью. – Не бросай друзяка. Пропаду, сгину.
- А на кой ты мне задался? - Хитро улыбаясь, ответил Тартагон. - Всё одно помрёшь. Ты Люрик ложись. Я тебе под голову торбу пристрою. Оно и мягше, и померать удобней. – Тарф разгладил бороду, поглядел на топор. – Секиру я заберу. Тебе-то она ужо без надобности. Мертвякам секира совсем ни к чему. Оно-то и мне два топоряки таскать несподручно. Ну да ничего. – Тартагон махнул рукой. – Спина не обломится. Топоряка у тебя справный. На табачок сменяю. Аль на камень точильный. Ешо не решил. Шабрики тоже заберу. Ты паразит, вона скока их попалил. – Тартагон поднял огарок спички и выбросил из шалаша.
- Бери. Всё забирай. - Обречённо вымолвил Люрик. Живот крутит, во рту пересохло. – И трубку возьми. Будешь в Городище зайди к Филаю. Он за неё хорошую цену давал. Две бутыли брумбеля, да горстищу табака с дальних земель. И чего я её не сменял?
- Дурень, от того и не сменял. – Выпалил Тартагон. – Ты и сейчас дурак дураком. Поднимай седалище, чего бельма пялишь?
- Дык энто, помираю я. – Проглотив вязкую слюну, ответил Люрик. – Отравили люди-человеки.
- Вставай! – Рявкнул бородач. – Ни хто тебя не травил. Больно нужен ты человекам шоб на тебя полезные, нужные яды изводить.
- Энто как?
- А вот так, - Тартагон отвесил приятелю звонкую оплеуху. – Я тебе говорил, шо красть нельзя?