- Говорил.
- А ты шо сделал?
- Так они нашу звезду стибрили. Вот я и. - Удар кулаком в лоб прервал оправдания. Люрик завалился на спину, раскинул руки.
- Вот незадача. – Выдохнул Тартагон и склонился над другом. – Эй! Ты чего? Будя придуряться-то. Я шутейно тебя стукнул, в пол силы.
- У-у-у. - Застонал Люрик и открыл глаза.
- Подымайся, - прокряхтел Тартагон, указывая пальцем на тяжёлую секиру. – Ты жалезку к маковке прилож. Полегчает.
- Брумбельку дай. Пошто мне топоряка? У меня макитра крепкая, а вот язык огнём горит.
- И то, правда. Лопни моё пузо, – громко хекнув согласился Тартагон. – Макитра у тебя крепше колоды. А всё по тому, шо нет в ней ничего. Пусто как в сарае у пьяницы Дарклая.
- Ага, - согласился Люрик. – Ты брумбеля дай. Пропадаю.
- Не пропадёшь, лопни моё пузо. Щас, мы с тобой, выпьем по кружечке на дорожку. И айда за человеками. Ты шибко не серчай, шо я тебе в лоб шандарахнул. Оно-то конечно неправильно друзяку тумаками охаживать. Тока, с тобою нельзя по-иному. Не со зла я.
- А по какой нужде? – Трогая большую шишку на лбу, прокряхтел Люрик.
- Для пользы дела. Хворь у тебя гадкая. Дыра в макитре. Ветер гуляет.
- С чего бы энто? Не было её.
- Была. Ты как с печи грохнулся, с тех пор чуток не в себе. Лезешь кудой не надобно. Тащишь, всё шо под руку попадёт.
- А то ты не тащишь?
- Тащу. Тока не всегда и не у всех. Меру знаю. – Бородач вынул из мешка бутыль и полез в дальний угол за деревянными кружками. - Ты не кради у человеков. – Разливая по кружкам хмельное зелье, присоветовал коротышка. – Видал скока у них разного добра в мешках припрятано? Ежели с ними по-хорошему, то и нам чуток перепадёт. Уразумел?
- Угу, - промычал Люрик, заливая брумбелем огонь во рту. - Уразуметь-то я уразумел. А на кой нам их добро? Порченное оно. – Воришка протянул кружку. – Плесни ещё чуток.
- Сам ты порченный. Пей, лопни моё пузо. – Тарф пристроил в ногах бутыль. – У человеков, ко всему съестному особый поход надобен. Энто у нас всё по-простому. Убил зверя, шкуру содрал, мясо в казан. Отыскал ягоду, в рот положил. А человеки, они всё инакше делают. Похлёбку без огня варют. Притащил казан с водой, всыпал порошок, помешал ложкой и сёрбай. Во как.
- Энто как?
- А вот так. Раз-два, и готова похлёбка.
- Врёшь ты всё. – Не поверил Люрик. - Где такое видано шоб едьбу без огня стряпали? Брехня.
- А вот и не брехня. А ещё… у человеков сладкий песок имеется. Беловый он. Они энтот песок сахером кличут.
- Чудеса, - таращась на Тартагона изрёк Люрик. – А где они его прячут? Давай стащим?
- Вот ты дурак, лопни моё пузо. Зачем тащить, ежели за так дадут? И муку, и табак и сахер.
- Ага, как же? Дадут? А потом, догонют и ешо чуток насыплют.
- Шо ага? – Тартагон строго глянул на друга и пожевал губу. – Дадут, кудой они денутся? Да ешо и жалование выплатют.
- Тебе может и выплатют. А вот мне? - Люрик поднял раздавленный тюбик. – По макитре стукнут. Сам же говорил… человеки не любят, когда у них крадут.
- А хто любит? – Тартагон почесал затылок. – Ты друзяка шибко-то не кручинься. Так и быть, замолвлю об тебе словечко. Мы с Лёхой старые друзья-приятели. Давай ещё по одной дербалызнем и айда записываться к человекам в дружину. А там, и табачок и сахер. Во как.
- А не попрут? Двинут под зад. Шо тогда?
- Вот ты дурень. Тебе может и перепадёт самую малость. Но ты об том не кручинься. Лёха тока с виду шибко строгий. Ну, даст оплеуху. С тебя не убудет.
- Ну, ежели тока оплеуху. – Люрик потрогал лоб, поскрёб затылок. – Была ни была. Айда в дружину записываться.
***
Отряд Гайдукова тяжело бредёт по ночной степи. Окружающий мир заметно изменился. Всё чаще и чаще встречаются низкорослые деревья и огромные кусты с длинными, изогнутыми как рыбацкий крючок колючками. Появились лохматые кочки. Зелёный ковёр сменился однообразием узко стебельной, прочный как проволока травы. Она цепляется за армейские ботинки, оплетает ноги тонкими нитями усиков.
- Вот зараза! – громко выругался Сашка и свалился на землю. – Да что это такое?! Ямы, кочки, теперь и трава проходу не даёт.