- Чего орёшь как оглашенный? – С опаской озираясь, спросил Тартагон. – Позабыл про следы?
- Какие ешо следы? – Держа палец во рту, спросил Люрик. – Тутай они повсюду. – Бородач вынул изо рта палец, сплюнул в траву. – Человеки изрядно натоптали. Да и зверьё поди не сидит по норам. Шастает.
- Оно конечно верно. Твоя правда. Шастает. Тока… – Тартагон поманил приятеля рукой и тот подошёл ближе. – Не зверьё энто. След глубокий. Да и где ты видал зверюгу о двух ногах?
- Медведюга на задних лапьях ходит. – Сообщил Люрик и ухватил секиру. Глядит с опаской, осматривается. – Не уж-то он?
- Вот ты дурень. Где мы, а где медведюга? Без надобности ему тутай гулять.
- Тогда хто?
- Ешо человеки. Один.
- А чего один?
- Мне-то откуда знать? – Тартагон пожал плечами, пыхнул в приятеля облаком дыма. – Обувка у него... – коротышка глянул на сапог. – Без каблука. Мяконькая. След не малый, но совсем неприметный.
- На кой она задалась мяконькая? – Почёсывая шею спросил Люрик. – Тутай конечно гулять ешо можно. А вот в лесу, по камням да сучьям ноги попортишь. И придумал такое, мяконькая подошва. Привиделось тебе друзяка. Тутай, акромя нас и тех человеков, нет никого.
- А я говорю есть. – Тартагон притопнул ногой. - Шастает хтой-то, шоб мне не пить брумбеля.
- Да ну тебя. – Отмахнулся Люрик. - Гляди, как палец поранил, - тарф показал едва заметный порез и пнул носком сапога холмик отрытой земли. – Шо энто там такое?
- А я почём знаю? Ты отрыл, тебе и глядеть.
- Дай шабрики, подсветить надобно.
- Не дам, - Тартагон вынул из мешка масляную лампу, от трубки зажёг лучину. Под стеклянной колбой загорелся слабый огонёк. – Шабрики беречь надобно. Мало их. – Напомнил Тартагон и полез к яме. Поставил лампу, принялся рыть. К ногам Люрика упала, брякнулась о камень пустая консервная банка. – Гляди дурень, какое ты добро отрыл. Полная яма таких штук.
- И шо энто такое? – Люрик повертел в руках находку, понюхал. – Кашей пахтит. Тока я в толк не возьму? Ежели, они из этих жалезок кашу едят, зачем в землю зарыли?
- Зарыли, потому как пустая она без надобности. Съел кашу и выбросил. Они, энти штуки консервами кличут. – Тартагон подсветил лампой. – Сюдой, мясо укладуют, и вкусности разные. - Тарф проглотил слюну, а его желудок призывно заурчал. – В таких вот кухлях едьбу хранят.
- Да разве энто кухля? – Люрик заглянул в банку. Полез за пазуху и вынул большую, деревянную ложку. – А как из неё кашу загребать? Не лезет.
- Ага, - согласился Тартагон и хохотнул. – Твоя загребалка, не в каждый казан влезет. А тудой и подавно не запихнуть. Не суй, обломишь.
- Не обломлю. А ежели и сломится. – Люрик бросил косой взгляд на свою торбу. – У меня ешо одна припасена.
- Запасливый ты. Люди-человеки, кашу шамкали. – Поведал Тартагон и хекнув в кулак предложил. - А давай и мы поедим? Выпьем по кружечке, колбасы пожуём?
- А давай, - Люрик плюнул на пораненный палец и вытер его о бороду. – Ты едьбу раскладуй. А я до ветру мотнусь, отлить надобно. Заодно и позырю, кудой человеки пошли?
- Ступай. Тока поспеши. Шойто я оголодал. Начну без тебя, ждать не стану.
Люрик ушёл в ночь, а его приятель вынул из мешка лоскут грязной тряпки. Расстелил его. Пристроил лампу поближе к импровизированному столу и принялся выкладывать нехитрую снедь. Кольцо копчёной колбасы и четыре запеченных клубня легли на тряпицу. Следом за ними, две луковицы и кусок чёрствого хлеба. Тартагон бережно вынул початую бутыль, расставил кружки.
- Вот и хорошо, вот и ладненько, - вытирая о штаны руки, выдохнул Тартагон. Из темноты на свет лампы вышел Люрик. Тарф, уселся неподалёку от отрытой им же ямы.
- Каша говоришь? – Глядя на присыпанные землёй банки, спросил Люрик.
- Ага, каша. А ешо, человеки тудой рыбу кладут. Маслом поверх заливают, да так и хранят. Славная у них едьба. Вкусная.
- И подолгу хранят?
- А мне почём знать? Может подолгу, а может и не очень. - Тартагон протянул кружку и указал пальцем на оброненную Люриком трубку. – Ты бы забрал своё добро. Будем в Городище на брумбель сменяем.