- Война будь она проклята. – Выдохнул Семенюк. – Сколько жизней забрала, судеб поломала. И нет ей конца и края.
- А у меня дядька и двоюродный брат без вести пропали. – Поведал сержант. – Пять лет как извещение пришло. Тётка, хотела руки на себя наложить. Вовремя из петли вынули.
- Повесится хотела? – Спросил Ганга. – Грех это. Так нельзя.
- Грех, пособие не платить. У неё и так горе, а тут ещё жить не за что. Мы её к себе забрали.
- А давайте. - Сашка закурил. – Поговорим о чём-то другом. Как-то совсем грустно. Мы тоже, вроде как на войне.
- Гляньте кто к нам идёт? – Игорь поднялся. – И полгода не прошло. Явился?
- Прикид у тебя конечно. - Сашка уставился на Люрика. Тарф вышел на свет костра в куртке, шапке и трусах. На плече топор, в руках верёвка, на верёвке тушки большущих лягушек.
- Что за дрянь? – Сержант поспешил к чернобородому, разглядывает добычу.
- Сам ты энто слово. – Люрик бросил улов ближе к огню. Ганга шарахнулся в сторону, налетел на Сашку. – Не пужайся чумазый. Померли они. Как прознали шо ты тутай объявился, так и латья к небу задрали.
- Где вещи? – Разглядывая тарфа спросил старшина.
- Тама. На ветках обсыхают. – Люрик небрежно махнул рукой. – Я рыбачить ходил. Сам погляди, вона скока лягух отловил. Зажарим, порадуем пузы.
- Я эту гадость… - Ганга перебрался на другую сторону костра. – Я кушать не буду.
- Ну и ладно. – Люрик поднял верёвку, потащил улов к зарослям. – Тутай покладу. Санька. Айда за камнями.
- Айда. – Согласился Сашка и спросил. – А зачем?
- Как зачем? – Удивился Люрик. – В огонь покладём. Лягухи на каменюках подрумянятся, и мы их слопаем.
- Вот что я вам скажу. – Старшина чуть поднялся. Гримасничает старый вояка, потирает спину, не может до конца разогнуться. – Ступайте в другое место. Там и кухарьте сколько душе угодно. - Семенюк шарит взглядом в поисках улова. Люрик оттащил лягух под куст, спрятал.
- А шабрики дашь? – Коротышка заспешил к старшине.
- Кого тебе дать?
- Никого, а чего. Гони шабрики. Нечем мне огонь развести. Закончились.
- Всё-то у тебя через одно место. – Сквозь зубы прошипел Семенюк. Спина встала колом, ни согнуться, ни разогнуться. – Будь проклято твоё болото. – Прокряхтел Сафролыч.
- Вот те на. – Люрик развёл руками. – С каких пор, оно моё? Ты энто чего поклоны бьёшь? Покрутило?
- Спину свело. – Сквозь зубы прошипел старшина. – Сашка, помоги. Лечь хочу.
- Чумазый! – Прикрикнул Люрик. – Ходи сюдой. И вы дурни не сидите без дела. Веток нарубите. Умастить его надобно. А я. - Люрик пожевал губу. – Айда Санька за камнями.
- Нашёл время. – Проворчал Сашка, помогает Сафролычу прилечь. – Спину укутать нужно. Растереть. Дядька Игнат, сторож. Он так всегда делал. Радикулит.
- Правильно делал. – Люрик подбросил в огонь сучьев. – Нет у нас растирки. А вот окатышей хоть пруд пруди. Тёплый камень, он от любой хвори излечит. Покладём усатого поверх камней. Вот тебе и сугрев и растирка. Чумазый!
- Ты чего ко мне привязался?
- Не вязался я к тебе. Отыщи кудой водицу можно влить? Надобно вскипятить. Я травку целебную соберу. С камнями и отваром, враз поставим воеводу на ноги. Поутру, опять в болото полезем.
- Опять? – Сафролыч уставился на Люрика. – Ты же сказал…
- Ничего я тебе не говорил. На острове мы.
- Ух и сволочь же ты. – Прохрипел Семенюк, переваливаясь на бок. – Петруха. В моих пожитках фляга со спиртом. Достань.
- Котелок подойдёт? – Роясь в ранце спросил Ганга. Но Люрик его не услышал. Тарф убежал собирать камни и травы.
Через час с небольшим, одежда высохла. Семенюка одели, накормили, напоили травяным сбором. Растёрли спиртом и уложили на разогретые камни неподалёку от костра. Люрик, нарвал известной только ему одному травы, постелил её поверх небольших окатышей. От разогретых камней пошёл приятный аромат. Прикрыв Сафролыча одеялом из травы и зелёных веток, тарф перекусил оставленной ему кашей и взялся за готовку лягух. Солдаты улеглись спать, у костра остались Сашка и Люрик.