- Надобно шоб чуток подрумянились. – Переворачивая лягух за лапы пояснил коротышка. Из всего отряда он один щеголяет босой в трусах и куртке на голое тело. – Ты любишь шоб хрустели или мяконьких?
- Не знаю. – Сашка пожал плечами. – Мы, жабьи лапы варили. А вот что бы жарить, да ещё и целиком.
- От чего целиком? Я им пузы-то срезал. Кишки вынул. Слышь, Санька? – Люрик придвинулся чуть ближе. Искоса поглядывает на флягу. – А шо тама налито?
- Спирт. Технический. Пить его нельзя. Ослепнешь.
- Дык я энто. - Люрик прихлопнул на щеке мошку, потёр нос. – От брумбеля тоже слепну. Лишка хлебану, глазья ничегошеньки не видят. Стало быть, мне можно.
- Нельзя. – Сашка поднял флягу, спрятал в ранец. Уселся возле огня, раздавил на шее мошку и строго приказал. – За жабами следи. Подгорают.
- Злой ты. – Обиделся Люрик поливая угли водой из котелка. – Мне для тебя, ничего не жалко. Хош я тебе мазь дам?
- Что за мазь? – Разгоняя над головой рой мошек без особого интереса спросил Сашка. Вездесущие насекомые досаждают и бодрствующим, и спящим. Солдаты ворочаются и только старшина крепко спит, храпит громко, протяжно.
- От кусак. Славная мазь. Мне её друзяка Тартагон подарил. Утрёшь рожу, кусаки не тронут.
- На себе проверял? – Издав тихий смешок полюбопытствовал Сашка. Люрик пристукнул на лбу мошку, почесал щеку, колено и замахал руками.
- Ага, проверял. – Коротышка подбросил на угли зелёной травы. Над костром поднялся дым и насекомые отступили.
- Пора снимать. Сгорят жабы.
- Ага. Пора. Тока не жабы энто, лягухи.
- В чём разница?
- Да во всём. Не водятся они у нас. И придумал такое… жабы. Сам ты жабы.
- Лягухи так лягухи. – Согласился Сашка. – Ну что, спеклись? Когда можно пробовать?
- Оно та конечно так. Спеклись. – Щурясь от дыма и хитро улыбаясь, Люрик снимает с камней тушку за тушкой. – Продрог я, шой-то морозит. Как бы не захворать. - Тарф поглядел на старшину. Семенюк повернулся набок, пропал храп. – Надобно и мне утереться. Спину ломит.
- Ложись на камни. – Полным ртом, предложил Сашка. Лягуха хорошо прожарилась, мясо хрустит.
- Мозгой ослаб? – Вспылил Люрик. – Я шо, лягуха?
- Так и Сафролыч не жаба. А ты его на камни уложил.
- Дай глоток. Не будь жадобой. Хлебну самую малость.
- Ладно. – Смилостивился Сашка и полез в ранец. – Один глоток, не больше.
- Ага. – Люрик часто закивал и припал к горлышку фляги. Жадность взяла верх над здравым смыслом. Сделав глоток Люрик почувствовал сухость во рту и нехватку воздуха, но это его не остановило. И только после второго совсем спёрло дыхание, глаза полезли на лоб. Тарф протянул Сашке флягу. Жадно хватает ртом воздух, выпучил глаза, по щекам катятся слёзы. Сняв шапку, чернобородый прикрыл ею лицо.
- Идиот. – Прорычал Сашка, отобрал шапку и сунул под нос Люрику котелок с водой. – Пей. Я же тебя предупреждал. Спирт.
- Ага. – Прохрипел коротышка сёрбая из котелка. – Я думал, а оно.
- Петух тоже думал, пока в кастрюлю не попал.
- Хто попал? – Коротышка вжал голову в плечи, глядит на Сашку красными глазами. – По какой нужде он тудой? Чего в кастрюлю полез?
- Да ну тебя. – Сашка поднялся. – Зачем, почему? Нужно так. Лопай и спать ложись. - В болоте что-то ухнуло, застрекотало, и снова наступила тишина. – Что это было?
- Не пужайся. – Тарф махнул рукой. - Хвостырь озорничает. Лягух хвостом лупит и жрёт.
- Большой?
- Хто большой?
- Хвистырь.
- Не-а. В два локтя. Тутай, больших не сыщешь. А вот ежели, к гнилым ямам пойтить. Тама, все десять локтей сыскать можно.
- Куда мошка пропала? – Сашка удивился резким переменам. Поднялся лёгкий ветерок, от болота потянуло прохладой. Обе луны выстроились одна за другой, светят как один большой жёлтый фонарь с белыми боками.
- Улетели они. В энту пору лоханья пупыри раздувает. Кусаки тудой слетаются.
- Зачем?
- Мне про то неведома. – Тарф широко улыбнулся. – Я что кусака?
- Ничего-то ты не знаешь. Только и можешь как языком телепать.