- Не наш он. – Пыхтя курительной трубкой громко ответил тарф. – Пришлый чумарь. Уразумел?
- Уразумел. – Передразнил тарфа Гайдуков и гаркнул на Анджея. – Боец! Хватит башкой вертеть. Положи автомат. Вцепился в него как утопающий за соломинку. Ёрзаешь, дёргаешься точно шило в одном месте.
- Господин полковник. – Несмело заговорил солдат прижимая к груди оружие. - Ходит кто-то… там… у ручья.
- Ну вот. – Гайдуков бросил в огонь окурок, смерил Тартагона лютым взглядом. – Ну что, дитя вольного народа? Добился своего? Напугал пацана до дрожи в коленках? – Полковник глянул на солдата и гаркнул. – Боец! Возьми себя в руки. Некому здесь ходить. Одни мы.
- Охолонь Лёха. Не лютуй без надобности. – Попросил Тартагон. – Нет в нём страха. Сумленность и опасение имеются. Энто верно. – Тарф снял сапог, принялся чесать пятку. - В лесу и к бывалому рубаке боязнь и острахи приходют. На то он и лес, шоб стращать и пужать незваных гостей. Звёрьё всем правит, их дом их владения. Гости мы тутай.
- Ну да. – Гайдуков кивнул. – То-то я гляжу Серёга лежит, ни живой, ни мёртвый. В гости зашёл, вот его и… Дай сюда. – Командир вырвал из рук Анджея автомат. У ручья треснула ветка. – А вот и хозяева пожаловали. Пойду-ка я с ними познакомлюсь. – Полковник включил фонарь. Снял оружие с предохранителя, передёрнул затворную раму и не таясь, в полный рост побрёл к ручью.
- Зверь гуляет. Водицы испить пришёл. – Пыхтя трубкой сообщил тарф. – Ты шибко-то не серчай на Лёху. Нервенный он, от того и орёт без устали. Возвернётся, я ему брумбеля в кружку плесну. Хлебнёт и поутихнет.
- Хорошо бы. – Чуть слышно ответил солдат с опаской поглядывая в темноту.
У ручья, трещат ветки, блуждает пятно яркого света. Луч от фонаря вырывает из мрака стволы деревьев, ветки, кусты. Режет ночь, разгоняет непроглядную тьму.
- А давай-ка. - Коротышка потянулся, полез в свою торбу и достал непочатую бутыль. – Покуда Лёха по лесу шастает. Я и тебе плесну брумбеля. Хлебнёшь самую малость, глядишь страхи и отступятся.
- Спасибо, не нужно.
- Лёхи боишься? – Тартагон пригладил усы, расправил бороду. – Ну, как знаешь. А я хлебну. Мне-то он не указ. – Тарф зубами вынул пробку, наполнил до краёв кружку. Облизал губы и выпил. Хекнул в рукав и поспешил спрятать брумбель в мешок-торбу.
- Ты сказал пришлый? – Анджей подбросил в костёр веток. – Это ты про тот куст?
- Ага. Лопни моё пузо. – Раскуривая трубку Тартагон кивнул. – Дед Тартаритис как-то сказывал - энтой дряни у нас отродясь не было. И откель оно взялось, даже ему неведома.
- И много у вас этой дряни?
- А хто их считать станет? – Тартагон пожал плечами. - Я видал тока энтот и ешо два. Близ поселений они не живут. В глуши прячутся и на том спасибо. – Тарф снял, второй сапог. Расстелил портянки, протянул ноги ближе к огню. – Глянь-ка. Кажись Лёха возвертается? Видать, ужо пазнакомилси. Ты бы хлебнул брумбеля, покуда он далече. Пивни самую малость и ложись на боковую. Как сказывал бондарь Роптикул – брумбель хлебать, крепко спать. Ну так шо… хлебнёшь?
- Спасибо. Не хочу. – На отрез отказался Анджей. – Имена у вас необычные. Что они означают?
- Энто как? – Спросил Тартагон хмуря брови.
- Вот к примеру. Анджей – независимый, гордый. Понимаешь о чём я?
- Понять-то тебя не сложно. – Тартагон докурил трубку, потряс ею, и принялся выковыривать щепкой прогоревший табак. – Не про тебя энто сказано.
- Почему?
- Как почему? – Тарф выпучил глаза. - Гордыни в тебе нет. Да и гуляешь не по своей воле. Кудой Лёха укажет, тудой и бредёшь. Не верно тебя нарекли.
- А тебя? – Спросил солдат с обидой в голосе. - Что за имя такое? Тартагон.
- Хорошее имя. – Тарф улыбнулся, широко, открыто. – Тарталий – так звали моего деда. Тагонсий - отец. Вот и получилось – Тар-Тагон. Славное имечко, верное, правильное. От деда и отца. – Коротышка прихлопнул на босой ноге мошку. Раздавил её и бросил в огонь. – А вона и Лёха от ручья лезет. Эй! – Окликнул тарф. – Со всеми обзнакомился? Всем лапья пожал?