В ранний утренний час в его дом явился в полном вооружении молодой Пьетро Бордини, все еще беззаветно преданный Корсо человек, и потребовал немедленной встречи с бароном.
— Неужели это так необходимо? — поинтересовалась озабоченная хозяйка дома. — Мессер Корсо очень дурно провел ночь — его снова мучила подагра.
— Это совершенно необходимо, высокочтимая донна, — настаивал Пьетро Бордини, — речь идет о его безопасности.
— О его безопасности? Что вы имеете в виду?
Задавая эти вопросы, дочь главы гибеллинов и жена старого члена партии гвельфов испытывала некоторый страх, однако тут же целиком взяла себя в руки.
— Сейчас я позову его! Подождите здесь!
Спустя некоторое время появился Корсо с бледным, измученным лицом и скрюченной спиной. Пальцами левой ладони он щипал себе правую руку, чтобы заглушить донимавшую его боль.
— Доброе утро, Пьетро, взгляни, я похож на дряхлого, больного льва, которого связали, чтобы обрезать когти. Что скажешь хорошего?
— Обрадовать вас особенно нечем, синьор! Но я знаю, что вы умеете мужественно выслушивать и дурные вести!
— Верно, они опять собираются напасть на меня, эти холодные сапожники?
— В полнейшей тайне они объединились — подеста Карло д’Амалия, остальные предводители черных, да вы всех их знаете, это люди, которые четыре года назад, борясь против белых, устроили в городе пожар, и, наконец, маршал герцога Роберта Неаполитанского… Все они, кого я здесь перечислил, заключили против вас тайный союз.
— В чем же они упрекают моего мужа? — спросила хозяйка дома, ничем не проявлявшая своего внутреннего волнения.
Ответ Пьетро прозвучал решительно и прямо:
— Они говорят, будто бы вы — государственный преступник и собираетесь стать главой города.
— А чем они собираются это доказать?
— Видите ли, они говорят… нет, в присутствии синьоры я не могу повторить их слова…
— Ну, ну, не стесняйтесь — от жены у меня нет никаких тайн!
— Так вот, они утверждают, что якобы благодаря своему второму браку вы намерены заручиться помощью своего тестя Угуччоне делла Фаджиола, самого влиятельного главы гибеллинов в Романье и Тоскане, и якобы кавалерия вашего тестя уже на пути сюда, чтобы помочь вам стать единоличным владыкой Флоренции.
— А откуда ты все это узнал, друг мой?
— От своего кузена, который служит писцом в Совете. Он рассказал мне все это под строжайшим секретом. Узнал я и то, что не сегодня-завтра вас должны привлечь к суду.
Нахмурившись, Корсо задумался, потом решительно сказал:
— Мы постараемся не слишком облегчать им работу. Немедленно надень на меня доспехи. Черт побери! Именно сегодня болезнь никак не отпускает меня! А ты, жена, пошли весточку своему отцу! Его люди уже вблизи Ремолы, он ведь не оставит в беде своего зятя! А весь наш альберго нужно превратить в неприступную крепость! Тогда увидим, кто осмелится сунуть голову в пасть льва!
Богатые купцы, принадлежащие к сословию «жирного народа», имели отдельные прочные дома, которые в случае возникновения опасности обеспечивали надежную защиту, но только дворяне обладали целым укрепленным кварталом домов, в узкие улочки которого можно было попасть только через запирающиеся ворота и двери. В этом лабиринте улочек дворянского альберго жили помимо прислуги и те, кто принадлежал дворянину или был нанят им — а дружина Корсо Донати состояла по большей части из послушного сброда, готового ради своего барона хладнокровно пойти на любое преступление.
Корсо в сопровождении Пьетро осмотрел все улочки и закоулки своего альберго. Всем способным носить оружие было приказано перекрыть этот городской квартал цепями и непреодолимыми баррикадами.
Приказы своего повелителя были восприняты отчаянными парнями, состоящими на службе у Корсо, с подобающим повиновением, хотя некоторые довольно грубо и огрызались. По лицам кое-кого из этих людей было видно, что на этот раз они считали дело своего хозяина проигранным и охотнее всего бы под шумок улизнули.
Когда барон и его неразлучный спутник очутились возле небольшого чистенького домика, над дверьми которого трепетала на ветру белая лента, Корсо удивленно спросил:
— Как, ты стал отцом, а мне не сказал ни слова? Не окажись я сегодня возле твоего дома и не обрати внимания на символ твоего счастья, я бы ничего об этом не узнал!
Молодой отец улыбнулся — он чувствовал себя и смущенным, и в то же время польщенным.
— Я не хотел обременять вас вещами, которые вряд ли могут заинтересовать вас в вашем теперешнем положении.
— Тебе следовало бы сказать об этом моей жене — она участливо относится к тебе и твоей молодой жене, как и я! Когда ребенок появился на свет? Это девочка или мальчик?