Вскоре разговор перешел на другую тему.
— Посмотрите-ка, как вырядилась жена Корсо Донати! Ее здесь только не хватало! А что, собственно, стало с Камбио да Сесто? Об этом деле совсем ничего не слышно.
— Разве вы не знаете? Послезавтра их всех отправляют в изгнание: Корсо и его людей — в Масса-Требария, а Гвидо Кавальканти — в Сарцану…
В душе Арнольфо вновь ожило все, что напоминало ему о доме мессера Камбио. Любовь к нему Лючии казалась ему сперва детским увлечением, но мало-помалу его самого охватило сильное чувство. Конечно, Лючия еще ребенок, невинное дитя, но в то же время она уже глубоко чувствующая, любящая женщина! И Арнольфо ощутил блаженное желание: она должна стать моей!
Тут, правда, возникла одна трудность. Арнольфо вовсе не одобрял политические махинации ее отца. Казалось, Камбио да Сесто собирается склонить его, молодого купца, сыграть некую роль в политической игре черных. Иначе для чего же он несколько дней назад представил его старому Корсо Донати, сказав: «Вот, мессер Корсо, взгляните на этого молодца, Арнольфо Альберти, он наверняка станет неплохим борцом за наше славное дело!» При мысли, что он позволяет втянуть себя в такое опасное предприятие, ему стало страшно. На сегодняшний вечер он получил приглашение принять участие в совещании, которое состоится в церкви Санта Тринита. Все это следовало хранить в строжайшей тайне, и если бы не Лючия, Арнольфо и в голову не пришло впутываться в дела заговорщиков.
Размышления Арнольфо прервала громкая речь.
Один из молодых членов семейства Черки поднялся с земли, собираясь сложить свой плащ. В это время с противоположной стороны, где располагались Донати, донесся крик:
— Вы обратили внимание?!
— А что случилось?
— Там, это движение! Он подал условный знак, чтобы напасть на нас!
Арнольфо показалось, что он внезапно очутился в сумасшедшем доме…
Донати повскакали со своих мест и обнажили шпаги. Черки быстро опомнились и приготовились отражать нападение.
На помощь к Донати поспешили Пацци, на подмогу к Черки — Адимари.
Прежде чем большинство людей успело понять, что, собственно, произошло, свободное место, отведенное для траурной церемонии, превратилось в поле сражения.
В это время из широких дверей палаццо на роскошном катафалке, запряженном четырьмя лошадьми, выехал открытый гроб. Из-под опущенных на лица факельщиков капюшонов, представлявших собой непременный атрибут их мешковатых монашеских одеяний, виднелись только глаза. И эти глаза расширились от ужаса, когда перед ними предстало невиданное прежде зрелище: они увидели расколовшуюся на две части толпу участников траурной церемонии, противостоящих одна другой с оружием в руках!
Наконец некоторые из членов семьи Фрескобальди, собравшись с духом, разняли сражающихся.
— Вы с ума сошли? — кричали они. — Неужели вам не стыдно? Слыханное ли это дело? Эти люди не питают уважения даже к погребению усопших! Убирайтесь прочь, если намерены вести себя как варвары!
Разгоряченные, озлобленные противники мало-помалу приходили в себя. Они складывали шпаги в ножны и уходили, понурив голову…
Тело покойной было доставлено в церковь и выставлено для торжественного прощания. Звучали траурные песнопения; едва шевеля пересохшими губами, люди читали молитвы за упокой души скончавшейся, но в головах поющих и молящихся вертелась одна и та же мысль: о расколе, который затронул Флоренцию и всю Италию, о жгучей ненависти, которую питали друг к другу черные и белые, а также о самом насущном, волнующем любого человека, — что же сулит будущее?
Погруженный в собственные мысли, Арнольфо отправился в родительский дом. Внезапно к нему подошел маленький босоногий мальчуган; ребенок осторожно огляделся по сторонам и прошептал:
— Мессер Арнольфо, вот письмецо для вас от вашей донны! Она просила передать вам сердечный привет.
Арнольфо почувствовал себя счастливым; быстрым движением он извлек из своего кошелька полфлорина и вознаградил посланца, который сердечно поблагодарил его и исчез так же неожиданно, как появился.
Дрожащими от нетерпения пальцами Арнольфо вскрыл письмо и застыл, пораженный, увидев всего несколько слов, написанных явно измененным почерком: «Держись подальше от Санта Тринита! Воспользуйся любой отговоркой!»