Корсо пожал Данте руку со словами:
— Передай от меня привет Джемме и… готовься к большим событиям, которые произойдут через несколько недель.
Вслед за тем он мерной походкой возвратился в дворцовый парк, чтобы продолжить там прерванную прогулку, а Данте в необычайно приподнятом настроении поспешил на родину!
МНИМЫЙ МИРОТВОРЕЦ
Господа из правительства города были счастливы, что теперь им никто не сможет бросить упрека, будто бы они оказались недостаточно предусмотрительными. Нет, они действительно сделали все возможное, чтобы французский принц Карл Валуа неожиданно не злоупотребил взятой на себя миссией миротворца Флоренции и не провозгласил себя властителем свободного города. Из Стаггии Карл прислал во Флоренцию своих посланцев, чтобы договориться относительно его приема. Он собирался прибыть исключительно как миротворец, как друг, который только и думает о том, как примирить с Церковью гвельфов, относящихся к ней с подозрительностью и враждебностью. Посланцы принца потребовали, чтобы их представили Большому Совету, и в этом им нельзя было отказать. Медоточивыми словами они принялись расписывать добрые намерения своего господина и его страстную приверженность миру. Когда они закончили говорить, слово попросили несколько членов Совета. Приоры, питавшие симпатии к белым, не доверяли, однако, Карлу Валуа и не давали выступать сторонникам черных и принца, которые намеревались теперь выставить себя в выгодном свете перед французами. Сразу же по окончании Большого Совета приоры созвали тайное совещание цехов, все из которых, за исключением цеха булочников, не имели, как выяснилось, ничего против прихода Карла.
После этих приготовлений приоры отправили в Стаггию делегацию, чтобы заверить его светлость господина графа, что во Флоренции ему будет оказан достойный прием, если он даст письменные обязательства с приложением собственной печати, что оставит в неприкосновенности юридические основы республики и не присвоит себе незаконных прав, будь то под предлогом наместничества или каким-либо иным способом. На случай отклонения этих условий Карлом делегация имела полномочия перекрыть занятый флорентийскими войсками перевал Поджи-Бонци и отрезать принца от источников поступления продовольствия. Однако эти меры предосторожности оказались излишними: Карл подписал все, что от него требовалось.
В это время Данте Алигьери нанес визит историку Дино Компаньи, который являлся одним из приоров, находившимся при исполнении своих обязанностей. На этот раз в «справедливую синьорию» намеренно не избрали явных сторонников той или иной партии, а просто честных, порядочных, независимых граждан. Компаньи тотчас догадался, какую цель преследовал Данте своим визитом: он собирался побудить приора всеми силами противиться вступлению принца Карла Валуа во Флоренцию.
— Но чего же вы хотите? — удивился Компаньи. — Ведь он вступает в город без оружия!
— И вы верите этому? — возразил Данте, качая головой. — Его оружие у него при себе, оно опаснее любого другого, и он не преминет им воспользоваться в нужное время.
— И что же это, по-вашему, за оружие, хотелось бы знать?
— Это копье предателя Иуды, и этим отравленным оружием Карл Валуа сумеет воспользоваться настолько удачно, что нанесет Флоренции самые тяжкие раны.
Дино Компаньи беспомощно пожал плечами:
— Возможно, вы и правы, но что нам остается делать?
— Прекратить любые сношения с коварным принцем!
— Вам хорошо говорить. Теперь это уже не пройдет. Даже если бы я захотел дать подобный совет, меня просто подняли бы на смех. Мне бы сказали: ты, наверное, сам скрываешь свое коварство, раз подозреваешь в подобном предательстве других! Принц Карл торжественно обязался не только на словах, но и в письменном виде с приложением собственной печати не вмешиваться в дела нашего города, а в качестве внепартийного миротворца заботиться лишь о всеобщем благе. Если объявлять такие клятвенные заверения ложью и обманом, то, получается, слово, данное вельможей, не имеет никакой цены, а понятие о верности вообще исчезло, из нашей жизни!
— А я всегда и считал клятвенные заверения ложью и обманом!
— Я ценю ваше мнение, дорогой Данте, но на этот раз, мне кажется, вы уж слишком преувеличиваете! И, как я уже сказал, сегодня совершенно исключено, чтобы вам удалось обратить нынешних деятелей флорентийского правительства в свою веру.