Данте печально опустил голову.
— Слепцы! Будучи зрячими, ничего не видят! Вы сами пригреваете змею у себя на груди — зазываете в свое жилище поджигателя и униженно просите его стеречь ваш дом!
Честный человек, Компаньи не нашелся, что ответить. Он жалел, что на этот раз не может последовать совету высоко ценимого им Данте Алигьери, но он и представить себе не мог, что страстный прорицатель окажется прав!
Распростившись с хозяином, грустный Данте отправился домой.
Городским властям оставалось решить для себя всего один вопрос: нужно ли встречать принца с привлечением боевой колесницы города Флоренции, изготовленной по миланскому образцу? Те, кто был «за», доказывали, что в 1278 году Флоренция высылала навстречу кардиналу Латино, епископу Остии, посланному Папой Николаем в качестве миротворца, эту колесницу, так что следует оказать подобную честь и брату французского короля. Противники этой акции утверждали, что высылать боевую колесницу навстречу человеку, прибывающему с миротворческой миссией, неудобно! Но за эту точку зрения высказалось меньшинство, так что власти присоединились к желанию населения!
Первого ноября 1301 года, в праздник Всех Святых, члены правительства, духовенство и жители Флоренции вместе с боевой колесницей вышли из городских ворот южного направления навстречу грядущему поборнику мира.
Окрашенную в красный цвет боевую колесницу тянули четыре вола, и когда дети спрашивали, отчего в нее не запрягли гордых коней, отцы отвечали: потому что в самых отчаянных битвах, когда наше дело обстоит хуже, чем хотелось бы, отступление никогда не превращается в бегство. И колесница не имеет права оказаться в руках неприятеля — это был бы несмываемый позор! Да это никогда и не произойдет, потому что она — наша святыня! Она для нас более священна, чем для евреев — ковчег завета! Поэтому перед выступлением на войну на колеснице служат торжественную мессу, и ее сопровождает капеллан. Видите посередине колесницы ствол дерева, окрашенный в красный цвет? На его вершине блестит золотое яблоко, а под ним, между двумя белыми знаменами, полощется знамя города Флоренции. В средней части древесного ствола вы видите изображение нашего благословенного Спасителя! Его распростертые руки благословляют наше сражающееся войско и обеспечивают ему победу. Это известно храбрым воинам, стоящим в передней части колесницы, и они осознают высокую честь, которая им оказана, защищать священное знамя Флоренции!
Там говорили старые, гордые своей свободой горожане, а их молодые сыновья слушали подобные речи, ловя каждое слово, и у них загорались глаза.
Теперь вокруг боевой колесницы выстроились по старшинству и по достоинству представители властей: приоры и советники, закутанные в черные мантии и с черными беретами на головах, судьи в черных кафтанах с белыми воротниками и развевающимися белыми перьями на беретах — городской герольд и двенадцать нунциев в белых шляпах с нашитыми на них белыми лилиями, духовные лица в красном и фиолетовом облачении, а за ними беспокойный народ в разнообразных пестрых одеждах.
Светлые звуки фанфар известили наконец о прибытии того, кого так ждали. Первым показалось облачко пыли, оно рассеялось и стали различимы всадники, — вот и он, желанный поборник мира, брат могущественного французского короля, вот он, Карл Валуа!
Его приветствовали радостными возгласами. Он сдержал слово — все его пять сотен всадников прибыли безоружными!
Глава приоров выступил с приветственной речью. Он сказал, что граждане Флоренции с огромной надеждой ждут своего спасителя, который положит конец раздорам и борьбе между партиями и принесет счастье бедному, исстрадавшемуся народу!
Сидя на своей разукрашенной лошади, бледнолицый принц снисходительно и насмешливо поглядывал сверху вниз на толпившуюся вокруг него массу людей. Когда он заметил боевую колесницу, его губы скривила презрительная улыбка. «Вот глупцы, — подумал он, — как они кичатся своей колесницей! Да мне ничего не стоит заткнуть за пояс и их всех, и их святыню, не пожертвовав даже самым последним из своих копейщиков!»
Большинство флорентийцев воспринимали принца как приветливого, расположенного к людям высокородного молодого господина, который в холодных, безликих выражениях благодарил за радушный прием, причем благодарил чисто формально, не проявляя особых эмоций. Но были и такие, кто не дал себя провести. Арнольфо Альберти недоверчиво взирал на тщедушную фигуру принца и не мог избавиться от одолевавших его сомнений. Как он гарцует на своем скакуне, этот французский принц, и по его лицу видно, что он презирает всю эту Флоренцию вместе с ее населением! И этот человек обещает принести им спасение?!