— Прекрасно! Что же вы ставите им в вину?
Паоло придал своему лицу предельно строгое, официальное выражение, на какое только был способен, и монотонно принялся читать:
— «По решению банниторов общины Флоренция и от имени подесты республики, Канте де Габриели из Губбио, вступает в силу следующий приговор, составленный по поручению Паоло из Губбио, исполняющего обязанности судьи, двадцать седьмого января текущего, 1302 года во время понтификата святейшего отца Бонифация VIII: Пальмиро де Альтровитис из квартала Бурген, Данте Алигьери из квартала Сан-Пьетро-Мадджоре, Липо Бече из квартала, что за рекой Арно, и Орландуччо Орланди из квартала Домторес обвиняются в совершении перечисленных ниже преступлений: мошенничество, незаконное обогащение, вымогательство денег или иных предметов, взяточничество, в частности при избрании чиновников и назначении на должность властей на территории Флоренции и всей республики, присвоение части доходов республики, оказание сопротивления Папе и господину Карлу Валуа, нарушение мира в городе Флоренция и внесение разлада в партию гвельфов, поощрение междоусобной борьбы в городе Пистойя и, наконец, изгнание нескольких предводителей местных черных гвельфов, верных приверженцев Святой Римской Церкви.
Обвиняемые были, согласно установленному порядку, вызваны жезлоносцем флорентийской общины, однако не явились, а предпочли быть заочно приговоренными к денежному штрафу в сумме пяти тысяч малых золотых гульденов с человека. Вследствие своей неявки обвиняемые призваны виновными и помимо упомянутого штрафа в пять тысяч малых золотых гульденов приговариваются к возврату незаконно полученных ими денежных сумм, дабы они пожали то, что так обильно посеяли, и понесли заслуженное наказание за свои преступные деяния. Если же они не внесут наложенные штрафы в течение трех дней, считая со дня вынесения приговора, то вся их собственность и владения подлежат разрушению или отчуждению в пользу общины. Но даже в том случае, если кто-нибудь из них внесет указанный штраф, он тем не менее сроком на два года изгоняется из пределов Тосканы. В частности, четверо упомянутых преступников вне зависимости от того, заплатят они указанные штрафы или нет, навечно заносятся в документы общины как мошенники, фальсификаторы и торговцы должностями и навечно лишаются всех должностей во Флоренции и республике, а также признаются запятнавшими свою честь».
Подеста удовлетворенно кивнул:
— С этим делом вы справились превосходно!
Заметив тем временем сомнение на лице нотариуса, он сказал:
— Ну, мой милый Бонора, я вижу у вас на лице такое скептическое выражение! Вы находите в этом приговоре какие-то недостатки?
— Всего один, господин подеста! Думаю, вряд ли хоть один флорентиец поверит, будто Данте Алигьери совершил те преступления, в которых его здесь обвиняют. Мошенником и фальсификатором его никто не считает. Единственное, что тут верно, и это отметят, так его сопротивление Папе и миротворческой деятельности принца Карла.
— И это сопротивление, — прервал его подеста, — многие склонны поставить ему не в вину, а, напротив, в заслугу перед государством! Вы совершенно правы, мессер Бонора, но дело ведь вовсе не в том, подойдет весь этот перечень грехов к Алигьери или нет. Главное, что он осужден по всем правилам и в глазах общественности уничтожен. Кто пришел первым в политической гонке, тот прав; кто проиграл — не прав. Если лежащего на земле топчут ногами, что толку, если он будет твердить про себя, что совесть его чиста! Впрочем, господам осужденным достаточно внести свои пять тысяч гульденов, и все будет в порядке!
При этом замечании нотариус и судья громко расхохотались, в то время как писец, сознавая свое подчиненное положение, позволил себе лишь фамильярно осклабиться.
Каким шутником может быть, однако, этот новый господин подеста! Это же надо, заявить, что Данте и его подельникам достаточно лишь внести деньги! Вот бедняги! Чернь, возглавляемая Корсо Донати, неплохо их порастрясла, а о Данте было, кроме того, известно, что за ним еще числилась куча долгов.
Судья Паоло похвалил своего земляка-начальника:
— Уважаемый господин подеста совершенно прав. К тому же многолетний опыт подсказывает мне, что совсем не вредно построить приговор на нескольких пикантных преступлениях, даже если осужденный никогда их и не совершал. Ибо множество людей, которые, как правило, туповаты и склонны повторять чужое мнение, будут говорить: если суд поставил в вину осужденному такие преступления, значит, он их и в самом деле совершил!