Уже более пяти лет прошло с тех пор, как он постыдно бежал из Флоренции. Беглец избежал сожжения на костре, но сколько же с той поры ему пришлось претерпеть и безропотно принять! Непродолжительное, но прекрасное время он провел в Вероне, где благородный Бартоломео делла Скала с такой любовью заботился о несчастном беглеце, а девятилетний брат гостеприимного хозяина, Франческо, впоследствии Кан Гранде, не сводил восторженных глаз с серьезного гостя, который впервые за долгое время почувствовал себя как дома, на родине. Но расположенный к нему Бартоломео вскоре умер, а его брат Албоин относился к изгнаннику совершенно иначе, бросая косые взгляды и не считая нужным скрывать свою неприязнь. Заметив, откуда дует ветер, Данте покинул полюбившуюся ему Верону. После долгих мытарств он оказался в университетском городе Болонье, где, обучая других и учась, нашел себе, худо-бедно, новое пристанище.
Впрочем, надолго ли? Кто знает? Если партию белых изгонят и из Болоньи, бежавшему из Флоренции белому гвельфу тоже придется покинуть город!
Горька судьба изгнанника! Вдали от родины, вдали от жены и детей проходит день за днем, год за годом — серые и безотрадные, а нетерпеливая душа страдает от нестерпимой тоски по родине!
И подобно жаркому сирокко, иссушающему готовые лопнуть от спелости растения, изгнанника изнуряют и другие страдания: потоки пылкой чувственности все чаще пронизывают его тело. Данте прекрасно понимает, что не создан быть священником, ибо безбрачие стало бы для него сущим мучением.
И надо же так случиться, чтобы именно он на протяжении нескольких лет оказался оторванным от домашнего очага, от своей любимой жены! И можно ли ставить в вину ему, здоровому, жаждущему любви мужчине, если его чувства бунтуют, вырываясь наружу словно яркое пламя, которое стремятся погасить?
По соседству с ним живет прелестная стройная девушка. Ее великолепные золотистые косы, ее голубые глаза, опушенные длинными темными ресницами, — все это свидетельствует о том, что в ее итальянских предках есть примесь германской крови. Может быть, в те далекие столетия, когда германские воины преодолевали Альпы, чтобы обрести на солнечном юге императорскую корону, и возникали связи — освященные церковью или нет! — между завоевателями, пришедшими с севера, и страстными южными женщинами. Для Данте не было тайной, что благодаря его предку Альдигьери и в его генеалогическом древе присутствует северная кровь, и поэтому его особенно влекло к белокурой красавице. Однажды, когда она доставала воду из колодца, он попытался завести с ней разговор, полный любезности и почтительности, но она ответила вызывающе и, презрительно скривив губы, повернулась к несчастному изгнаннику спиной. О, как восстала тогда его уязвленная гордость, а его нежный любовный порыв обернулся ненавистью, жаждущей отмщения! И поэт излил обуревающие его чувства в стихах, в которых отчетливо слышится голос его крови:
Жаль только, что на осуществление подобных фантазий поэту было так мало надежд!
Данте снова и снова убеждал себя: хватит всего этого тщеславия любви! Венера — неверная богиня, гораздо лучше служить возвышенно божественной науке, благородной философии, которая способна внести в мятущуюся душу желанное спокойствие!
Однако влюбчивое сердце всякий раз забывало мудрые поучения вышколенного философией разума!
Внезапно Данте очнулся от своих мыслей. До него дошло, что размышления и мечты отняли у него несколько часов. В сумерках неслышно пролетела летучая мышь. Вечерний ветерок приводил в движение тяжелые от зерен колосья созревшей пшеницы, а на западной стороне неба последние лучи заходящего солнца тонули в широко раскрытых объятиях наступающей ночи.