Руководитель Пистойи взял слово. Это был человек высокого роста с энергичными чертами лица, в глазах которого светилась гордость, говорившая о знатности происхождения.
— Да, друзья, план, разработанный господином кардиналом, настолько блестящ, что сделал бы честь любому полководцу. Как только город лишится своих признанных военных лидеров, мы все, белые и гибеллины из Тосканы и Романьи и я со своими пистойцами, приходим в движение. Встречаемся мы двадцать первого июля, в день Марии Магдалины, поблизости от Флоренции, в Ластре. К нам присоединится граф Фацио из Пизы со своими четырьмя сотнями всадников. Если не случится чего-то непредвиденного, план будет осуществлен.
Слова обоих высоких персон, сделавших столь важное сообщение, были встречены с большим воодушевлением. Тут же было решено хранить все сказанное в строжайшей тайне и позаботиться о пунктуальном исполнении всех приказов.
Флоренцию вскоре ожидали мрачные времена.
На протяжении нескольких дней Камбио да Сесто и его жене не давали покоя какие-то тяжкие думы. Хотя со времени грандиозного пожара, случившегося во Флоренции, Лючия чувствовала себя подавленной и какой-то безучастной, в конце концов и ей бросилась в глаза странность поведения родителей. Но она убеждала себя, что отец, вероятно, понес в результате свалившегося несчастья коммерческие убытки, поскольку многие из его должников лишились своих состояний и поэтому оказались не в силах с ним расплатиться. Однако, по мнению молодой девушки, потери семьи были не столь велики, чтобы серьезно ухудшить их материальное положение.
Как-то Лючии понадобилось зайти в одну из комнат, и она очень удивилась, услышав оттуда непривычно строгий голос матери:
— Не входи, Лючия!
Девушка тут же прикрыла только что открытую дверь, но этих считанных мгновений ей оказалось вполне достаточно, чтобы увидеть картину, явно не предназначенную для ее глаз. Можно ли было в такое поверить или увиденное объяснялось каким-то недоразумением? Но нет, последнее было исключено! Лючия видела это собственными глазами — ее мать, эта красивая, статная, благовоспитанная женщина, была в объятиях какого-то монаха!
Девушка чувствовала себя совершенно сбитой с толку. То, что она невольно увидела, ошеломило ее. Во Флоренции, правда, ей не раз приходилось слышать о том, что некоторые женщины обманывают своих мужей, но таких прелюбодеек все презирали, и Лючия скорее бы поверила в наступление конца света, чем в то, что такая уважаемая, достойная женщина, какой считалась ее родная мать, способна сидеть в объятиях постороннего мужчины, да к тому же еще в рясе святого Франциска! Неудивительно, что Лючии запретили входить!
И как только небеса не обрушились на землю при виде такого святотатства?!
Лючия неверной походкой направилась в свою комнату, как вдруг услышала у себя за спиной шаги. Она удивленно обернулась и… увидела свою мать!
Свою мать, нарушившую святые узы брака!
Не произнося ни слова, супруга сера Камбио испытующе вгляделась в невинные глаза дочери, в которых отражались печаль и потрясение, и тихо сказала:
— Я знаю, что ты подумала, Лючия! Пойдем со мной!
Донна Джудитта вернулась в злополучную комнату, Лючия — за ней. Монах в коричневой рясе все еще находился там. Лючия украдкой взглянула на него, затем, повинуясь какому-то внутреннему побуждению, вгляделась как следует в его лицо и… громко рассмеялась!
— Как, это были вы, отец?!
Купец ответил с напускной обидой:
— Конечно же я, а моя дочурка уже Бог знает что подумала, и о ком? О своей собственной матери!
Лючия покраснела и стала оправдываться:
— Вы не должны обижаться на меня, матушка, но откуда же мне было знать…
— И в самом деле, — улыбнулся отец, — монахом ты меня еще никогда не видела, а поскольку сейчас не до карнавалов, мне придется тебе объяснить, почему я все-таки решил переодеться. Времена сейчас нелегкие, дитя мое. Впереди у нас трудные дни. Наш подеста, сер Корсо Донати и еще десятеро других руководителей нашего города призваны к папскому двору письмом, наверняка подложным. Это чудовищное предательство, о котором нам стало известно, к сожалению слишком поздно, от наших соглядатаев. Изгнанные белые с отрядом свыше двух тысяч человек стоят у ворот нашего города, который не готов к обороне. Они ждут только подхода подкрепления из Пистойи, которое, по всей вероятности, прибудет сегодня. Объединившись, они нападут на Флоренцию, а что будет дальше, не мне тебе объяснять… Я, твой отец, которого они однажды уже отправили в изгнание, попаду в число первых, кому уготована смерть. Поэтому мне приходится бежать и на первых порах укрыться в монастыре Санта Кроче, пока не подвернется случай тайно покинуть город. Сейчас я уйду из дома через черный ход. Прощай, Лючия! Поддерживай мать, и Пресвятая Дева поможет всем нам вновь свидеться!