— Это известный стереотип — раз итальянец, значит невысокий и темненький…
— Как вы, — прервала его Данута.
— Да, — он засмеялся, — здесь я действительно свой! Кстати, вы говорите по английски?
— Не так и хорошо, но могу попробовать.
— Давайте перейдем на этот язык, чтобы моему товарищу было понятно?
— Хай, Умберто! — Данута посмотрела на соседа. — Как дела?
— Хай! Я все ждал, когда вы обратите внимание и на меня тоже.
Данута изобразила на своем лице улыбку:
— Вот теперь я вижу, что вы настоящий итальянец — сразу особое отношение к женщине!
— Я из северной Италии, из Турина. Там у нас многие так выглядят. Как вы себя чувствуете, Данута?
— Да, как? — сидевший за рулем тоже повернул голову.
— Неплохо, но живот очень болит. Что со мной произошло, откуда кровь?
— К сожалению, это ваша кровь, — итальянец покачал головой. — У вас произошел выкидыш.
— Как, выкидыш? — Данута не поверила, что услышала это. — Откуда вы знаете?!
— Я сам убирал его последствия, а затем вымыл промежность.
— Вы…мыли меня? — Данута запнулась.
— Да. А что, было бы лучше оставить вас всю в крови и выделениях? Не беспокойтесь, я все как следует промыл и продезинфицировал.
Последовавшее за этим молчание длилось не менее пяти минут. Информация, потоком изливавшаяся на Дануту, привела ее в оцепенение. Все, чем она жила, было безжалостно разрушено, и как теперь с этим жить… она не знала. Впрочем, молодость есть молодость, и довольно скоро Данута вновь пришла в себя.
— Вы врач? — спросила она у итальянца.
Тот мягко улыбнулся:
— Нет, но у меня есть познания во многих областях. Не волнуйтесь, Данута, с вашим здоровьем скоро будет все в порядке и вы еще сможете иметь детей.
— Когда я спросила «откуда вы знаете?», я имела ввиду именно это, а не выкидыш. Откуда вы знаете, что я была беременна? Что вообще происходит?!
— Постепенно мы дойдем и до этого, — вмешался в разговор водитель. — А чтобы быть максимально кратким и снять кучу лишних вопросов, я скажу, что все, что сейчас происходит и с вами, и с нами, происходит именно из-за вашей беременности.
— Понятно, — Данута некоторое время смотрела в окно, за которым встало свежее утреннее солнце. — Кто меня одел? — наконец, тихо спросила она.
— Я! — итальянец приподнял ладонь. — Вы были практически обнажены, и я надел то, что первым попалось под руку. На большее времени не было, извините.
— Скажите, я свободна?
— Вполне! — светловолосый приподнял брови, в то время как Себастьян бросил на них быстрый взгляд через зеркало заднего вида. — А вы сомневаетесь?
— Тогда в чем состоит ваша миссия?
— У нас одна задача — охранять вашу свободу.
— Ребята…, - Данута запнулась, — …скажите, что стало с теми, кто кроме меня находился в доме.
— Ладно! — Себастьян вдруг хлопнул ладонью по рулевому колесу. — Надо говорить начистоту! Вы взрослый человек и нечего нам ходить вокруг да около! Все люди, которые имели отношение к вашей тайне, ликвидированы. Те, кто это сделал, являются бандитами — наемниками, но служили они могущественной силе, совладать с которой совсем непросто.
— Почему-то я не очень удивлена услышанному, — Данута жалобно всхлипнула. — Но как про меня стало известно так быстро? И бабушка… милая бабушка, она же ничего не знала! Получается, что все погибли из-за меня?
— Не надо так, Данута, — Умберто достал из кармана на двери пачку бумажных носовых платков и передал ей несколько штук. — Вам-то уж точно не в чем себя винить. Я не знаю в точности, что произошло, но кто-то решил распорядиться вами так, чтобы получить от этого личную выгоду. К счастью, об этом вовремя узнала наша организация и нам удалось вырвать вас из лап очень нехороших людей. Впрочем, никто не собирается ничего утаивать от вас, и по приезду в Тренто мы доставим вас к человеку, который ответит на все вопросы лучше нас. Все произошло настолько быстро, что нам самим только вкратце объяснили суть происходящего и направили в Словению.
Данута внимательно слушала, а затем спросила, пристально глядя на обоих мужчин:
— Но вы ведь тоже убили тех людей? Убили профессионально и легко… кстати, как вы это сделали?
— Мы их ликвидировали, — итальянец сделал в воздухе рубящее движение ладонью. — У нас такая работа, и делаем мы ее хорошо. Если есть, образно говоря, болезнь, угрожающая обществу, то мы ее ликвидируем. А какое может быть еще отношение к болезни — жалость? А если вас интересует, как мы уничтожили тех, кто напал на вас и убил ваших родных, то вот…