— А где же деньги? — спросил Алекс, внимательно слушавший этот рассказ.
— Какие деньги? — удивилась Данута.
— Двадцать миллионов — их так быстро потратить нельзя.
Данута хитро улыбнулась:
— В том то и дело, что большую часть я пожертвовала церкви. Родственник моего друга, убитого в Ханое, был большим человеком в Ватикане, я, правда, не знаю точно, кто он… не важно. Главное то, что за пятнадцать миллионов нам сделали новые биографии, дали новые имена и обеспечили защитой. Иначе было нельзя, а деньги, как известно, решают все. Вот так! Остальное — моё личное дело и вас это не касается. Как видите, сектой здесь и не пахнет. А по поводу всей этой суеты со мной могу еще только добавить, что я являюсь наследницей целой империи, так что внезапно появилось много людей, которые хотят на мне нажиться. Сейчас сведения обо мне покупаются и перепродаются, чтобы потом как можно дороже продать меня саму моему отцу. Моя вина — я всколыхнула это болото и не скоро оно успокоится. Вас же хочу предупредить, что моя защита была щедро оплачена и очень жаль, что многие люди оказались такими проходимцами.
— Понятно! — Джон с шумом выдохнул воздух. — Видно, кому-то не дали взятку, или дали не столько, сколько он хотел… а может быть, ваш отец дал больше. Так или иначе, вы правы Данута — деньги решают всё. Скажите, но вас не смущает, сколько вокруг предателей? Ведь вас предали те, к кому было доверие, предали легко и непринужденно.
Меня уже ничего не смущает. Я сделала то, что сделала, и в любом случае — эти полгода были лучшими в моей жизни.
Некоторое время Джон внимательно смотрел на неё, а затем, разведя руками, встал и вытащил из кармана компофон:
— Что же, каждому свое!
Глава одиннадцатая. Венгрия. IV
— Алло! — Джон сделал знак, чтобы остальные соблюдали тишину. — Это Джон Либрайт, сэр. Кому я могу сделать доклад? Ок, я подожду… Доброе утро, сэр… да, это я. Доброе, доброе, можете не сомневаться. Она у нас. Нет, всё как вы и говорили… нет, никто не пострадал. Женщина? Она в отеле, связанная. Да, не очень-то и рыпалась… мы взяли её в ванной… ключи портье выдал, как он может отказать своей полиции?! Девушка вот прямо передо мной сидит, пьет кофе. Хорошая, хорошая, да. Ну что вы сэр, никто и пальцем не дотронется, она под нашей защитой… так… я понял, сэр. Фотографировать не надо? А, хорошо… во сколько? Это к нам приедут, а потом? Ок, будем готовы в десять. А кто привезет документы… а… это чтобы лишних не пустить. Ну мало ли кто, сэр, — всегда надо быть начеку! Да-да, я понял… ого! Это может произойти? А кто? Понятно, принимаем к сведению. Да сэр, я всё понял. Хорошо, отзвон каждые два часа. Понял, сэр! До свиданья!
Окончив разговор, Джон обвел всех присутствующих долгим взглядом, а затем, отойдя немного назад, прислонился спиной к кухонному шкафу и скрестил на груди руки:
— Всё слышали?
— А толку-то! — до этого молчавший, Фред, кашлянул и распрямился. — Говори начистоту, что случилось. Я так понял, это еще не всё?
— Они там, похоже, перестраховываются… или мы не всё знаем, — Джон еще раз посмотрел на Дануту. — Шеф сказал, что есть опасность захвата нашей гостьи её сообщниками.
— Какими еще сообщниками?! — от удивления Данута вскинула голову. — Это уже бред!
— Бред не бред, а соблюдать бдительность надо. Найти нас сейчас возможно в одном случае — это если адрес сдаст кто-то из полиции. А насчет принадлежности ваших возможных сообщников шэф сказал, что есть вероятность того, что вас еще постараются у нас отбить. Всё покупается и всё продается, мы уже говорили об этом. Поэтому нам сейчас был дан карт-бланш на применения оружия в любой подозрительной ситуации.
— Ого! — Алекс переглянулся с Фредом. — И сколько нам быть в этом состоянии? Надо тогда сваливать отсюда поскорее!
— Пока такой надобности нет, парни. Но шеф уже отдал приказ ускорить работу по нашей эвакуации отсюда, так что вечером нам привезут новые документы, билеты и всё остальное. На десять часов уже намечен отъезд в аэропорт.
— Значит, будет спецрейс?
Джон пожал плечами:
— Наверное, разве это проблема?
Между тем, странный завтрак подошел к концу. Дануте выделили комнату, но дверь закрывать не разрешили, а Алекс, который теперь постоянно находился рядом с ней, выходил только один раз — когда девушка выразила желание переодеться. Впрочем, если бы у неё и возникла мысль о побеге, то ей суждено было мыслью и остаться — окна были закрыты глухими ставнями и комната освещалась лишь электричеством. Заметив её недовольство, Алекс сказал, что это сделано для того, чтобы с улицы было невозможно подсмотреть происходящее внутри даже с помощью самой современной аппаратуры. Также он отметил, что дом снабжен системой выставления помех, мешающих прослушке, а также обшит интегрированной броней, что превращало его в настоящую крепость. Алекс вообще оказался хорошим собеседником — начитанный, живой, с быстрым и гибким умом, он определенно нравился Дануте. В его присутствии она не чувствовала себя в чужой компании, а возникшее ощущение давнего знакомства и вовсе помогло раскрепоститься. К чести остальных, увидев, что эти двое сумели наладить контакт, Джон и Фред не стали докучать своим присутствием. Несколько часов подряд они играли в бильярд, установленный в соседней комнате, а потом и вовсе ушли на кухню.