И наоборот, если наш «брат» чувствует, что мы разговариваем с ним на равных и обращаем его внимание на недостаток, который и в себе, по крайней мере, в прошлом, признали, и что никто не собирается отторгать его и объявлять изгоем, в случае признания этого недостатка, то, конечно, позволить ему вынуть этот «сучок» (то есть убрать слепое пятно) из своего глаза «брату» нашему будет несравненно легче.
Если есть осуждение – значит, есть проекция. Если осуждения нет – значит, «бревно» проекции вынуто, и только тогда можно устранить «сучок» чужого недостатка. Это железное правило, и оно внутренне объединяет все стихи этого отрывка.
6 Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.
Д: Может, это о том, что в самом человеке происходит – внутри?
А: Оригинальная мысль.
Д: Мы же хорошо знаем, как эго может использовать наши достижения.
А: В точку, Даша. У этого афоризма есть внешний аспект и есть внутренний аспект. О внутреннем мало кто думал на всем протяжении истории христианства.
Д: Про эго ничего не знали.
А: Знали. Просто называли по-другому.
Д: Бесами, наверное, называли проделки эго?
А: Бесами. Прелестью. Эго было раздроблено на несколько аспектов: высокомерие, надменность называли гордыней, неправильное использование своего потенциала или уже имеющихся заслуг и достижений – прелестью, неконтролируемые эговые спазмы и разрушительные импульсы – бесами, внутреннюю фрустрацию и борьбу эго с другими психическими силами – искушениями и так далее. Все это собрать воедино, видимо, не было возможности. Хотя и говорили о «внутреннем человеке», о «падшем естестве» (собственно, это и есть эго). В общем-то, церковный понятийный аппарат достаточно разветвлен, сложен и разнообразен для того, чтобы можно было выразить с его помощью любую психоаналитическую мысль. Я думаю, что христианство не достигло некоторых вершин и переживает сейчас кризис только по одной причине: потому что были и остаются табуированные, запрещенные темы: например, тема пола или сексуального взаимодействия и прочие.
Шестой стих довольно сильно противоречит многим позициям исторического христианства, например, активному проповедованию слова Божьего в таких местах, где народ был явно к этому не готов. Почему Иисус говорит одно, а сам делает по-другому, и ученики Его вслед за Ним? А может быть, в Его словах и поступках нет противоречия – просто мы не понимаем?
Здесь требуется небольшой исторический экскурс: все предыдущие религии подразделялись на две части – внешнюю и внутреннюю, экзотерическую и эзотерическую. Термины эти были изобретены довольно поздно: их впервые употребил Аристотель, и при этом в весьма банальном контексте – так он разделял лекции для широкой публики и лекции для своих учеников. Но все религии – египетские, греческие, шумеро-вавилонские – имели строгое деление на веру для простонародья (которая ничего особого от человека не требовала, кроме почитания, послушания и принесения материальных жертв) и таинства, предназначенные для узкого круга посвященных. Очень часто знания об этих таинства не доходили до потомков по той единственной причине, что наказанием за их разглашение служила смерть. В некоторых традициях это были философские, мистические посвящения, как, например, в Элевсинских таинствах. В других эти знания имели более научно-абстрактный характер, например, математика и астрономия в Вавилоне. Но всегда существовали знания, строго охранявшиеся от широкой публики. О многих из них потомки так никогда ничего и не узнали – например, о друидах.