В: Получается Божья воля, которая «допускает».
А: На вопрос, почему Бог «допускает» искушения, христианство еще может ответить: чтобы испытать, закалить, очистить душу, чтобы пропустить ее через горнило страстей, страданий и попущений и таким образом подготовить ее к восприятию более возвышенному, то есть увеличить количество добра в конечном счете. Как говорит Гете устами Мефистофеля: «Я часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно вынуждена творить добро». Чего православие таким образом себя лишает и зачем ему это надо? Понять это наилучшим образом нам как раз и поможет притча об Асанге.
Итак, Асанга удалился в пещеру, медитировал четыре раза по три года для того, чтобы увидеть Майтрейю.
М: Что собой представляет желание увидеть Майтрейю?
А: Майтрейя – это Будда грядущего. Увидеть Майтрейю – значит просветлиться, встретиться с Истиной, с абсолютной реальностью, символом которой является Майтрейя. В этой притче нет ни одного лишнего элемента, и все стоит на своих местах, начиная от Асанги и заканчивая червями. Нам нужно понять, каким образом, высшая реальность в лице Майтрейи взаимодействует с Асангой. Асанга пытался установить с ним контакт, но у него это долго не получалось, Майтрейя же взаимодействовал с Асангой все время и пробивался к нему сквозь пелену его невежества и иллюзий.
Обратите внимание на то, как Майтрейя постоянно понемногу поправлял вектор устремлений Асанги через характерные черты тех явлений, в образах которых он представал перед ним. Каждый раз это было не просто указание: возвращайся в свою пещеру и делай то же, что делал прежде, – одновременно ему передавалось понимание того, что нужно изменить внутри самого себя, чтобы продвинуться в практике.
В: Через что Майтрейя к нему пробивался? Через двойственность?
А: Да, через двойственность. Но важно раскрыть это так, чтобы слова наполнились пониманием. Мы же все пробиваемся через двойственность.
В: Майтрейя являлся ему во всем. Асанга просто не мог его увидеть.
А: Но, тем не менее, его уроки он воспринимал. Через что Майтрейя к нему пробивался? Через что пробился? Через что не мог пробиться? Видите, сразу три вопроса. Можно сказать, что ответы на них похожие, но не одинаковые. Ведь не являлся Майтрейя вначале, ведь сидел Асанга три года, медитировал – но ничего не происходило. Он отчаялся. И пошел бродить по миру.
М: Расскажи, пожалуйста, о тантрической медитации. Я ничего о ней не знаю.
А: Данная медитация не имеет отношения к индийской Тантре. Для понимания сути притчи нам будет достаточно знать, что здесь тантрической медитацией называется работа по визуализациии образа какого-либо существа. Это преодоление ментального шума через визуализацию. О такого рода тантрической медитации больше всего написано у Дэви Неел в книге «Посвящения и посвященные в Тибете». Считается, что наставления по тантрической медитации должны передаваться устно от учителя ученику для того, чтобы избежать ошибок во время практики. Учитель взаимодействует с сознанием конкретного ученика, и, через интонации, подбор фраз, слов, и, самое главное, обратную связь, воздействует на сознание ученика именно таким образом, который необходим данному конкретному сознанию. Это индивидуальная работа, в ходе которой учитель контролирует все происходящие процессы и убеждается в том, что практика проходит правильно, без ошибок.
У Деви Неел есть описание такой работы. Некоторое количество учеников под руководством своего учителя визуализируют Йидама (божество). Часть из них – те, у кого визуализация не поучается – отсеиваются на первой стадии, остаются те, кому визуализация удалась. Они сидят в полной темноте, в их пещеры не должно проникать ни одного лучика света. Еду им подают через крохотные отверстия. В ходе практики Йидам должен начать двигаться, разговаривать с адептом. Те, у кого он остается неподвижным, тоже отсеиваются. Потом нужно выйти из пещеры так, чтобы этот Йидам под лучами света не растаял. У кого-то получается, у кого-то – нет; еще один отсев. Затем Йидам должен стать постоянным спутником и другом ученика и везде его сопровождать. Ученик должен его все время видеть, как реальную вещь. В конце концов, остается горстка наиболее продвинутых и способных учеников, которым удается и это. И учитель им говорит: «Я вас поздравляю, вы закончили свое обучение» – и отсылает их. И вот среди них всех – очень редко, но все-таки иногда – находится один, который приходит к учителю и решается высказать ему страшную догадку: «Учитель, я боюсь ошибиться и боюсь вашего гнева, но мне нужно выговориться. А вдруг этот Йидам на самом деле иллюзорен? Вдруг это всего лишь иллюзия моего воображения?» И учитель говорит ему: «Вот, наконец, я могу тебя поздравить: ты – единственный из всех соучеников, кто добрался до окончательной истины». А всем остальным о ней никто даже не думает сообщать – идите, живите себе со своим Йидамом до конца дней своих. Это Восток, у них впереди – вечность, позади – вечность, и им дела нет до того, что с человеком происходит где-то посередине. «Да, – говорит учитель, – твой Йидам – это всего лишь иллюзия, как, впрочем, и весь окружающий тебя мир. И ты, наконец, понял эту истину». И его Йидам растворяется в сиянии вместе со всем окружающим миром, и он снова видит все то же самое, но уже совершенно иначе, чем в начале своего обучения.