М: «…Если даже простой смертный, надеясь на почти несбыточное…» Не понятно, будет ли результат, доживет ли старик, сможет ли он ловить – про будущее ничего нельзя сказать, но он верит в это будущее.
А: Рита, твои слова прекрасно дополняют то, о чем я говорю. Неизвестно также, когда наполнится водой река, если вообще наполнится, это только усиливает символ, увеличивает расстояние между сетью и уловом. Старик делает нечто, не имеющее непосредственного отношения к результату.
М: Да, сам результат под сомнением. Во втором случае, когда он встретил каменщика, результат уже более понятен: для его достижения нужно много времени и усилий, но результат точно будет. А в третьем случае, когда он увидел, как вода выдолбила ямку – результат уже налицо.
А: Замечательно. Ты уловила самую потаенную тенденцию эволюции этих образов. То, что сказала Маргарита, очень глубоко, поверьте.
У: Насчет параллели между чаянием и верой: мне кажется, что у старика как раз вера, а чаяние присуще больше Асанге. Потому что у старика такая незыблемость этой веры чувствуется, а у Асанги – ожидание и надежда. И старик явился Асанге для того, чтобы его чаяние переросло в веру. И восприми Асанга эту веру в полной мере в тот момент, остальных лет медитации не потребовалось бы.
В: Все-таки вера – это больше, чем чаяние.
А: Ни вера не больше чаяния, ни чаяние не больше веры. Просто в чаянии акцент ставится на радостное ожидание того, что должно произойти, а в вере – на незыблемое отсутствие сомнений и колебаний. Однако это два взаимопроникающих понятия, и в вере присутствует элемент чаяния грядущей радости, и в чаянии – элемент незыблемости веры. Чем меньше ее зыбкости, тем больше ее сила, про нее так и говорят: сила веры. А сомнения и колебания – это то, что ослабляет как веру, так и чаяние, так же как и отсутствие надежды уничтожает как чаяние, так и веру, без разницы.
Смотрите, что таким образом происходит. Майтрейя дает знаки реализации Асанге, являясь ему каждый раз в разных обликах. В четвертый раз он явился ему не как знак, а как непосредственное испытание, пройдя которое Асанга, наконец, с ним встречается. Действительно, в первый раз Асанга встречается с тем, что весьма проблематично. Во второй раз – с тем, что почти наверняка есть. В третий раз – с тем, что уже реально существует, и, глядя на это, мы понимаем, что нам надо взять на вооружение стратегию падающих капель воды для того, чтобы достичь желаемого. В притче нет ничего случайного, все символы подобраны очень точно. В частности, алмаз, ваджра – символизирует нерушимое состояние просветленного ума. Алмаз – глубоко почитаемый в буддизме камень, являющийся символом сокровенной сути буддистского вероучения, символом несокрушимости. Однако человек в каменоломне, который трет один камень о другой, все-таки боится разрушить алмаз, находящийся в самой сердцевине каменной глыбы. И для того, чтобы извлечь его невредимым, неповрежденным, он являет Асанге поистине несокрушимую, алмазную твердость, и терпение своего духа. Он понимает, что на извлечение алмаза уйдут долгие годы. Здесь показана работа с эмоциями, со страстями, раздирающими нас. Как хочется отшвырнуть все, что не получается, или получается не сразу, все бросить и так далее. В 80-х годах исследователи-зоопсихологи провели эксперимент. Они умудрились донести до сознания обезьян, что за игрушка кубик Рубика, и что нужно с ней делать, чтобы правильно его собрать. Принцип-то обезьяны поняли, а вот на то, чтобы сделать, интеллекта не хватало. И там были такие бури. Они этот кубик и об стенку бросали, и топтали, и истерики закатывали – так им не нравилось, что у них что-то не получается.
У: Как я их понимаю…
А: Да, их понять можно, а человека, который за год, может быть, миллиметр со своей глыбы сточил, понять труднее.
И вот, наконец, переход между вторым и третьим уровнями – он крайне важен для понимания сокровенной сути всех буддистских практик. Вода, которая точит камень – она это делает уже без цели. Ей ничего не нужно: она не одержима не только алчными, а вообще никакими целеполаганиями. Весь процесс совершенно естествен, воду не волнует глубина ямки, она просто капает – и все. Истинная медитация именно такой и должна быть – как этот третий уровень. Истинная медитация – это сознание, уподобленное падающей воде: беспристрастное, безмятежное, не привязанное ни к цели, ни к результату, просто пребывающее в самом себе.