Д: А за что же Будда был послан в Индию, если там все было так благополучно и беспроблемно?
А: Так нельзя говорить: ни Будду, ни Христа не посылали в наказание – ни им самим, ни тем, кому они были посланы. Здесь, скорее, уместен вопрос не «За что?», а «Почему?». Там образовался духовный застой, нужно было дать толчок развитию. И он был дан – настолько мощный, что духовный посыл ощущается до сих пор.
11 Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня.
Этот стих раскрывается дальше.
12 Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.
А: В отличие от предыдущих, это блаженство раскрывается в двух стихах – 11-ом и 12-ом. Как всегда в Евангелии, текст обезоруживает своей простотой.
Д: Честно говоря, с обычной человеческой точки зрения логика совсем не очевидна. Если человека гонят из общины, из семьи – как же он может чувствовать себя блаженным? Ему плохо в этот момент. Наверное, имеет значение, что поношения и злословие в этом случае неправедные, напрасные.
А: А как же еще – если за Него?
У: Видимо, они не будут воспринимать то, что происходит как поношения и гонения. Если бы они так воспринимали, была бы какая-то… человеческая реакция.
А: И что это была бы за реакция?
У: Мне кажется, что Он в этих словах обращается не к их человеческой природе, ведь «поносить и гнать» можно человека. Это как с женщинами… Есть разряд женщин, которых можно бросить, есть женщины, которых бросить нельзя. Как можно бросить, если женщина не чувствует себя брошенной. Можно расстаться, но «бросить» нельзя. Так
и тут. Поносить можно только тогда, когда человек на это реагирует, отвечает. А если он это так не воспринимает, поношение невозможно.
Д: Для этого, наверное, надо пребывать в безэговом состоянии.
В: Саша, я чувствую, что у меня есть затруднение, которое мне мешает. Когда мы что-то читаем или обсуждаем, у меня часто, возникают мыслеобразы, которые мне трудно вербализовать выразить словами.
А: Что – ощущение не поддается вербализации?
В: Не поддается. Очень трудно. Оно какое-то единое, а его надо расчленить линейно. Оно теряется, становится плоскостным.
А: Так ты убиваешь свое ощущение. Превращаешь его в плоское и двумерное, лишаешь объема.
В: Да.
А: Это происходит потому что такова изначальная задача, которую ты перед собой ставишь: не передать, а изложить. Объем должен возникать за счет свидетеля, который смотрит сверху. Третьей точки, которая создает объем. Понимаешь?
В: Нет.
А: Вероника, с тобой когда-нибудь было такое, чтобы тебя поносили и всячески о тебе неправедно злословили, а тебя это не задевало?
В: Нет. Я всегда реагировала. Потом могла сердиться на себя, но всегда реагировала.
А: Кто может сказать, почему Вероника не может развернуть и передать свое цельное ви́дение?
М: Может быть, у нее действительно не было такого опыта?
Д: Мне кажется, изначальное ви́дение, которое возникает внутри, недостаточно цельное.
А: Нет, изначальное ви́дение у Вероники цельное. Потом идет по затухающей.
Д: Может быть, это связано как-то со страхом самовыражения?
А: Думаю, что да. Это связано прежде всего с тем, что внутренне она не хочет подхватить огонь вспыхнувшего понимания. Этот огонь – цельное ви́дение – родится в твоем сознании – ты же его хочешь только изложить, никак с ним не соприкасаясь, не взаимодействуя с ним, не проживая его. И из-за этого ты лишаешь его подпитки. Он начинает гаснуть. Ты его в себе не несешь, ты его только описываешь.
Д: Саша, а отчего это? Страх отстоять эту позицию или страх быть осужденным за нее?
А: Разве это не одно и то же? Зависимый, слишком зависимый взгляд. Ты, Вероника, очень озабочена тем, как тебя воспримут и оценят, и ты совершенно не озабочена этим огнем. Он начинает тускнеть в твоих глазах, в твоих руках, твоих речах, потому что ты дышишь в другую сторону. Мы так устроены, что если что-то слишком сильно волнует в одном месте, в другом мы автоматически становимся слабее. Что ты скажешь, например, по поводу состояния блаженства, когда тебя будут «поносить и гнать и всячески неправедно злословить»? Возрадуешься? Возвеселишься? Видишь, Вероника ты сейчас полностью в противофазе. Ты понимаешь, что нужно для того, чтобы войти в противоположное состояние – радости и блаженства?