Итак, как Иов мог воспринять речи Господа (впрочем, это могли быть и просто описанные словами виде́ния), чтобы его капитуляция была полноценной, глубокой, искренней, без лицемерия и без тени восприятия Бога через призму эго, описанного Юнгом?
М: До речи Господа Иов считает себя праведником и полагает, что ему за это причитается больше, чем «беззаконному». Отсюда возникают и вопрос к Богу, и неудовлетворенность тем, что происходит. А после такого выступления Господа Бога человек может почувствовать себя только земляным червяком. Мне кажется, что в этот момент у Иова должно было поменяться ощущение, потому что до этого он был значим – по крайней мере, в собственных глазах – он был праведником. А тут он оказался ничем. Он должен был принять новое видение себя, капитулировать.
У: То есть раз он не такой праведный, то и неправедные не такие неправедные. Грани стираются.
Д: Он пережил катарсис.
А: Он пережил нечто, в результате чего катарсис возник. Что это было?
У: И это имеет отношение к буддизму?
А: Да. Именно это. Что и как он пережил?
Д: Ты имеешь в виду состояние отчаяния и богооставленности?
А: Нет. В состоянии отчаяния и богооставленности Иов был до встречи с Богом. А когда Господь начал ему отвечать, то пришло другое состояние – встречи с Божественным. Самым главным в этом событии является обретение Иовом нуминозного, сверхличностного опыта встречи с Божественным, который изнутри настолько переполняет человека, что разрывает его эго в мелкие клочки, как оковы, тесно сжимавшие его до сих пор. Самое главное, что произошло на встрече Господа с Иовом – это осознание Иовом своей ничтожности в созерцании Божьего величия. Теперь осталось сказать главное – как он ее осознал.
Д: И как?
А: Как полную иллюзорность своего мировосприятия и меровосприятия. Почему Господь, вместо того, чтобы разъяснять Иову, как он поступает с праведными и неправедными, стал рассказывать ему о своем величии – вот самый главный вопрос. Потому что Божественное величие – это тот опыт, поднимаясь до высоты которого, мы все остальное начинаем понимать сами. Потому что из этой мощи, из этой глубины нам становится видна, как на ладони, долина мирской жизни… Представьте себе ситуацию, когда вас душит какая-то обида, чувство несправедливости – каждый из нас бывал в положении Иова. Вы взываете к Богу: «Господи, за что? Ну почему так несправедливо?» А вместо ответа вы, слышите, например, фугу Баха. И пока вы ее слушаете, вы поднимаетесь на такую высоту, из которой ваша обида кажется настолько мелкой и ничтожной, что не надо ничего разъяснять: сознание расширилось от соприкосновения с нуминозным. Сам по себе контакт с Божественным нейтрализует весь эговый план, испепеляет все наши эговые фантазии, проекции и скорлупки.
Любая медитативная практика: дза-дзен, философия, чтение молитв – нужна именно для приобретения такого опыта внутри себя, опыта, который бы давал нам возможность отказываться от привязанности к своему эго. Наше эго устроено таким образом, что оно больше всего привязано к тому, что вызывает в нем самую большую ненависть. В этом кроется вся причина круга сансары и всех страстей человеческих. Мы в себе что-то глубоко не принимаем, очень глубоко. Но, не принимая это, мы не можем от этого отказаться. Мы не имеем возможности это сделать, потому что, не осознав это, мы не можем с ним разотождествиться. А чтобы осознать, надо принять. А принять не можем, потому что эго так болит, что нет сил капитулировать. Вот и весь круг сансары, все ее колесо. По крайней мере, в своей сердцевине оно вертится именно так. В результате, поскольку мы ничего, кроме этого непринятия, не знаем, мы это непринимаемое вытесняем в бессознательные слои нашей психики. Наше эго, по сути, хочет выполнить ту же задачу, которую в нас должен выполнить просветленный аспект нашей личности, наша буддовость: оно хочет избавиться от ядра тесной привязанности к чему-то неприемлемому. Различие только в способах. В случае с эго – это вытеснение. А плата – еще большая привязанность. В противоположном варианте – это именно то, что произошло с Иовом: обретение внутри себя того опыта, который, будучи поставлен рядом с нашей душевной убогостью – «Мое! Мое!» – в состоянии помочь нам ее преодолеть. Без этого высокого нуминозного опыта преодолеть привязанности к своему эго мы не можем. Без обретения духовного, медитативного опыта, без духовной практики это невозможно, потому что в противном случае мы не знаем ничего иного, и, отказываясь от своего эго, мы как будто отказываемся от всего бытия.