Д: Это один из тех вопросов, на которые нет ответа, потому что можно ответить пятьюдесятью разными способами.
А: Начни.
Д: Столь ограниченными нас делает наша собственная природа.
А: Хороший ответ, но очень общий. А более конкретно?
Д: Наши страсти. Наша жадность. Инстинкт самосохранения. Страх за свою жизнь. Можно взять навскидку все, что угодно – попадешь в точку. Как выбрать правильный ответ?
А: Неплохо. Объедини эти три. Что стоит за всем перечисленным?
В: Иллюзии.
А: Да. Совершенно верно. Прямо в десятку.
У: Иллюзии в реальности этого мира?
Д: Иллюзии в реальности нашего существования.
А: Это уже ближе, хотя не совсем то. Давайте посмотрим еще раз, почему 45-ый стих максимально сближает буддизм с христианством. Потому что таким совершенным, как Отец наш Небесный, можно стать, только отказавшись от иллюзии существования собственного «я», в рамках которого это совершенство недостижимо. В другом месте Евангелия Христос подтверждает эту точку зрения – когда Его спрашивают: как можно спастись человеку? Христос отвечает: «Человекам это невозможно». Никакому и никак. Человеку можно спастись только с Божьей помощью, но не самому. А это значит – растворив свое «я» в Божественном совершенстве. Что же такое Божественное совершенство? Чтобы это понять, нужно еще раз посмотреть на то, что такое человеческое несовершенство. В чем оно заключается? Мы уже пришли к тому, что оно представляет собой иллюзорную уверенность в существовании себя, любимого. Теперь нам нужно рассмотреть это более подробно, разложить по полочкам. Когда мы иллюзорно уверены в реальности своего существования, система наших ценностей автоматически складывается таким образом, что…
У: …в центре стою я, любимый.
А: Хороший вариант.
Д: То есть, находясь в этой иллюзии, мы выстраиваем себе систему ценностей…
А: …в основе которой стоит эта иллюзия. И она диктует нам.
Д: В результате эта система ценностей огораживает нас таким забором, за которым мы ничего, кроме себя, не видим.
А: Да, но какова характеристика самой этой системы ценностей? Что в ней такого, что делает нас такими несовершенными, как мытари или язычники?
У: Вычет Божественного.
Д: А это значит, что мы за этой иллюзорностью – за приматом своего «я» – перестаем видеть Божественное в других.
А: Сначала – в себе, потом – в других. Уля сказала правильно, очень правильно и точно. Нам нужно развить ее мысль. Что такое «вычет Божественного»?
Д: Вот человек. Вот система его ценностей – и в ней чего-то не хватает.
А: Не то, чтобы не хватает, но в ней есть перекос. В ней всего хватает, но распределено и поставлено по местам несовершенным образом – из-за уверенности в реальности нашего существования. На этот перекос православие тоже указывает, но не так, как буддизм, не настолько сущностно, потому что оно само не преодолело внутри себя иллюзию реальности нашего «я». Наша индивидуальность, по православию, сохраняется после смерти, она вечна. Независимо от того, каким будет наше посмертное существование – будем ли мы странствовать по иным мирам, вкушать блаженство или гореть в геенне огненной – индивидуальность наша, нерушимая целостность останется с нами навсегда.
Д: То есть, иллюзия состоит в том, что мы сохраняем свою индивидуальность?
А: Да. В христианстве об этой иллюзии говорят косвенно – через указание на тленную, смертную природу нашего земного бытия. В Валаамском монастыре я видел один лубочек: стоит Смерть в саване с косой, а рядом – гроб. И она, показывая на гроб, говорит: «Человече, вот тебе и цель, и смысл, и итог всей земной жизни». Вот таким образом православие указывает на иллюзию. Но не нашего «я», а нашего земного существования. Так в чем перекос нашей человеческой системы ценностей?
Д: Примат материального?
А: Да. Это очень близко. Но я бы хотел, чтобы вы сказали точнее.
Д: Главной ценностью должно быть духовное начало, а не какие-то ценности этой жизни.
А: Это уже гораздо ближе. Перекосом в системе ценностей, возникающим в силу иллюзии существования нашего «я», является приоритет нашего посюстороннего нынешнего существования. А это существование обладает определенными характеристиками: для того, чтобы оно процветало, необходимо лгать и лицемерить.
Д: Я думаю, что такие блаженные, как Ксения Петербургская, например, находясь здесь, жили уже там. Человек блаженным становится, когда ведет потустороннее существование.
А: Но счастливы-то они были здесь, а не там.
Д: А вот это вопрос, Саша, где они были счастливы. Для них просто разделения на «здесь» и «там» уже не было.