А: Наверное. Тогда почему мы придерживаемся этого разделения?
Д: Они свои страхи преодолели и, видимо, ничего уже не боялись просто. А мы за свои страхи, а заодно и за посюсторонность нашего бытия, все еще «придерживаемся».
А: Видимо, да.
Д: Видимо, с Ксенией уже случилось все самое страшное, чего она боялась, и она утратила страх.
А: Да. А с нами самое страшное случается, когда уже все равно – перестанем мы бояться или нет. Мы вплотную подошли к вопросу: откуда возникает структура эго? Действительно она возникает вследствие примата материальности, вследствие того, что мы погружены в посюсторонность нашего бытия, где самыми главными становятся материальные, то есть чисто внешние критерии успеха.
У: Основное условие выживания в таком мире – это угнетение Божественного в себе.
Д: Но это все-таки не совсем так. Если перекрыть у себя канал связи с Божественным, то, как бы человек ни старался и ни обманывался, он счастлив все равно не будет.
А: Но внешние критерии счастья у него будут все.
Д: А много ли стоят эти внешние критерии? Мы уже обсуждали вопрос статистики самоубийств в Швейцарии. Получается, что эти внешние критерии тоже очень условные и очень иллюзорные.
А: Даша, они не могут не быть иллюзорными, потому что мы начали наш кусочек рассуждения с того, что все базируется на иллюзорной природе нашего существования, нашего бытия. В чем разница между буддизмом и христианством? Буддизм просто более радикально говорит об иллюзорной природе нашего «я» вообще. Христианство более мягко, уклончиво и не так радикально говорит об иллюзорности нашего земного существования, оставляя субстанциональность души неизменной.
Д: Видимо, поэтому у западного человека эговый спазм настолько сильнее.
А: Не столько эговый спазм, сколько мощная деградация. Впрочем, можно сказать, что и спазм – во всяком случае, вытащить его оттуда представляется маловероятным.
У: А cui prodest – кому это выгодно? Почему христианству нужен такой подход?
А: Ну, это ты очень глубокий вопрос задаешь, Ульяна. Видимо, отцы Церкви как-то боялись, что народ разбредется «кто в лес, кто по дрова». Ведь об иллюзорной природе даже и земного существования в христианстве говорится мало: она не иллюзорна – она изменчива и преходяща, мы сюда приходим очень ненадолго. Но здесь для нас все так же реально и материально, как и у римских язычников. В первые века нашей эры в лоне христианства шли очень жаркие баталии на эту тему. Но тезис об иллюзорности нашего «я» как-то мало-помалу растворился.
Д: Смелости не хватило. Почему у буддистов хватило? Как-то у них все проработано.
А: Там духовный климат всегда был намного здоровее.
Д: Почему, Саш?
А: Это надо у историков спрашивать. Итак, в чем заключается несовершенство? В чем корень эго? Все наши предпочтения – такие земные, такие плоские, вся наша любовь к своим и нелюбовь к чужим – это все имеет под собой одно основание: материалистический взгляд на мир, на жизнь, полагание цели, смысла и критерия жизненного успеха в посюсторонней, чисто материальной реальности. А для того, чтобы здесь добиться успеха, быть человеком духовно и нравственно совершенным, в общем, совсем необязательно. Наоборот, нравственность зачастую даже вредит. Думаю, что среди олигархов таких людей нет, или почти нет.
Если обобщить, то наше несовершенство заключается в том, что мы считаем себя людьми. И до тех пор, пока мы так считаем, мы несовершенны. А чтобы приблизиться к совершенству, нам необходимо перестать считать себя людьми.
Д: И вообще перестать считать себя кем бы то ни было.
А: Перестать считать, что мы есть нечто определенно-ограниченное. Да… Для Запада эта мысль была слишком экстремальной.
Д: Но мысль о том, что мы собой ничего не представляем, таит много ловушек: например, уход от всякой ответственности.
А: Говорят, что на Востоке теория кармы действительно используется для оправдания отсутствия духовной работы.
Д: Да. Карма – и все! – ничего не поделаешь…
А: Да, есть и другой вариант: куда спешить – впереди целая вечность, в этой жизни не сподобился, в следующей докуем.
Д: Особенно если в этой жизни еще и живется сладко. Куда торопиться?
А: Призыв «Спешите делать добро», «Спешите спасаться, а то потом может быть поздно» имеет свои плюсы. Буддизм пытается эти идеи внедрять в сознание людей, но человеческая природа берет свое. В каждой конфессии есть свои ловушки. В буддизме это «завтра докуем», в христианстве – формальное исполнение обрядов: исповедался, причастился, получил отпущение грехов, – в завтрашний день можно смотреть смело. Когда придут жнецы и срежут тебя, аки колос спелый, ты и на Суде скажешь: «Господи, я во всех грехах исповедался и отпущение всех грехов получил…» Вот такой я перед тобой, Господи, чистый, безгрешный.