Корвин вел «Колибри» параллельно йологлайдеру, на дистанции около полкилометра. Влияние волнового потока чувствовалось уже здесь: «Колибри», весящий примерно 7 центнеров, подвергался болтанке. Йологлайдер весит всего центнер вместе с пилотом, поэтому, если он попадет в эту пограничную зону, то его будет трясти как в шейкере. Правда, конструкция рассчитана по нормам «Red Bull Air-Race» – на перегрузки 10G. Корвин сейчас не мог себе ответить на вопрос, зачем взял для расчета такие жесткие требования, но зато сейчас он был уверен в прочности машины. Но проблема в том, что матерчатое кресло и ремни безопасности не анти-перегрузочные, они не защитят тело пилота от рывков. Думая об этом, Корвин продолжал уверенно управлять «Колибри», поддерживать КАК БЫ непринужденный флэйм с Лирлав, и отмечать маршрутную обстановку. Волновой поток продолжал тащить йологлайдер по вертикали к границам стратосферы, а по горизонтали – на чистый запад с все возрастающей скоростью. При сохранении режима, меньше, чем через час Лирлав пройдет сильно южнее Пингелапа, причем уже выше «линии смерти». Соскользнуть надо раньше…
...Таймер отсчитывал минуты, альтиметр – метры. Корвин вдруг вспомнил, как обещал Лирлав «экстремальный пилотаж». Вот, блин! Знал же, что нельзя так шутить. Плохая примета. Ляпнул – получил. Впрочем (сказал он себе) пока ситуация не экстремальная. Просто нештатная. Нет причин кричать «Mayday». Тест-полет на несерийной технике довольно часто проходит нештатным образом – и профи не драматизируют это.
…Тем временем, высота достигла первой критической отметки 5000 метров. А атолл Пингелап сейчас был примерно в 70 км к северо-западу. Тут-то все и случилось.
– Корвин, это Лирлав! У меня падают обороты колеса! Мне менять угол атаки?
– Лирлав, не делай этого. Пусть обороты падают, – быстро ответил он, прикидывая, что эффект понятный, плотность воздуха стала ниже, и динамический поток через сечение воздушного колеса ослаб. На обычном автожире потерю оборотов ротора никак нельзя допускать: машина просто потеряет опору. Но воздушное колесо «йоло» станет просто плоским кольцевым крылом, низкоэффективным, но достаточным, чтобы продолжать управляемый полет. А раскрутить его, меняя угол атаки, можно потом, после частичной потери высоты.
– Корвин! – раздался тревожный голос Лирлав, – Оно сейчас вообще остановится.
– Лирлав, это не станет проблемой!
– Корвин, кажется, я падаю. И зверски трясет.
– Лирлав, сейчас тряска уйдет, – пообещал Корвин, глядя, как йологлайдер бессистемно планирует, описывая в воздухе неровный серпантин.
– Да, тряска ушла, – через несколько секунд сказал она, – но я быстро теряю высоту.
– Лирлав, слушай внимательно и выполняй. Сейчас мы спокойно раскрутим йоло.
…Ситуация оставалась нештатной, но была уже типовой, для нее имелась инструкция (Корвином же сочиненная): «действия пилота в случае полной потери оборотов йоло – ротора при достаточном ресурсе высоты». И сейчас Корвин очень спокойно, по шагам, отработал эту инструкцию. Всего 300 метров потери высоты со скольжением вперед, и воздушное колесо нормально завертелось.
– Уф, Корвин, – послышался сконфуженный голос Лирлав, – я так глупо струсила.
– Ты отлично справилась с нештатной ситуацией, – возразил штаб-капитан, и подумал: «реально, больше всех тут струсил я, а глупо или нет – это уже не важно».
– Корвин, командуй: что делать? – продолжила она.
– Лирлав, продолжай полет в обычном режиме. До Пингелапа 67 км на норд-вест. Это должно быть видно на твоем мониторе.
– Да, Корвин, это я затупила. Последствия дефицита кислорода. Сейчас исправлюсь.
Тут в наушники ворвался новый голос хриплый, будто простуженный.
– Африка вызывает Корвина. Что ты там творишь?
– Это Корвин, слышу тебя стабильно, Африка. Мы с курсантом Лирлав слегка учились использовать большой трамплин для планера. А ты где?
– Это Африка. Я между вами и Пингелапом. Вылетел на случай, если вы влипли.
– Это Корвин. Мы не влипли, Африка, но мерси за готовность поддержать.
– Это Африка. Одним «мерси» вы не отделаетесь. С вас дюжина пива за экстренный вылет. Я провожу вас до базы. Корвин, я в трех милях на 11 часов от тебя!
Штаб-капитан быстро сконцентрировал внимание на участке неба чуть левее курса, и увидел серую точку на фоне выцветшего лазурного неба. Еще несколько секунд, и она превратилась в характерный фронтальный силуэт приближающегося «крабоида». Экс-консул Ури-Муви Старк, известный как «Звезда Африки», и как «Капитан Нормандия-Неман», был в своем репертуаре: возникал из ниоткуда, и сразу брал все под контроль.