Ибраэддин выдержал паузу и продолжил «обрабатывать» собеседника.
– Мир устроен просто, поэтому можно уже сейчас рассказать, что произойдет дальше. Накамура слаб и не способен сам править, он уже ищет себе хозяина, которому можно выгодно продаться, а сильные люди, оставшиеся после Конвента, ему мешают. Он уже отстранил Дагда и Верде. Он лишил консульских званий Махно и Старка. Дальше, он устранит командиров северного и восточного фронтов: Кресса и Упира. Потом очередь дойдет до великого Сэма Хопкинса, и до вас, мистер Ксиан Тзу. Это предопределено. Вы знаете, Дантон, великий деятель Конвента Франции, выслушав смертный приговор от Трибунала, сказал: «Революция пожирает своих детей». А великий политик, Бисмарк, говорил: «Революцию готовят гении, совершают фанатики, но ее плодами пользуются проходимцы». Настало время плодов, мистер Ксиан Тзу, и место Угарте Армадилло, фанатика и борца, занял теперь Накамура Иори, бухгалтер, думающий лишь о том, кому и как можно выгодно продать эти плоды. Атолл Тинтунг уже продан, и вы это видите.
Варлок опять промолчал, но имитировал нервное вздрагивание левой щеки, которое (с точки зрения собеседников) должно было указывать на сильное нервное напряжение, граничащее с надломом. Сейчас, по экстремально тупому сценарию, выстроенному с помощью не очень-то квалифицированных, но крайне самоуверенных консультантов, должен был последовать ультиматум, подслащенный почетными условиями. И точно.
– Мы уважаем людей с твердой верой в бога, – объявил Ибраэддин, – нам известна ваша религия – Li-Re. Вы можете оставить Лантон, отступить с моту Вале с честью, и забрать свою религиозную общину отсюда. Никто не посмеет упрекнуть вас. Вы продержались так долго, как было возможно. Иногда мудрость в том, чтобы своевременно отступить.
– Я не получил приказ отступать с моту Вале, – спокойно ответил Варлок.
– Но, – вмешался Рашид, – вы также не получали приказ вести боевые действия.
– А я не буду вести боевые действия. Я буду поддерживать общественный порядок.
– Это честное и разумное решение! – произнес Ибраэддин, – Но, тут важно правильно определить, что такое общественный порядок, и что такое нарушение порядка.
Варлок изобразил спонтанное нервозное движение пальцев, сжимающихся в кулак.
– Общественный порядок в Лантоне, это то, что я считаю общественным порядком.
– Хороший ответ настоящего правителя, – Ибраэддин чуть развернул ладони, даже не заметив этого своего жеста, выдавшего убежденность, что полдела уже сделано.
– Я думаю, – добавил Рашид, глядя на Варлока с дружеской улыбкой, – что у нас с вами похожие представления о порядке. Если каждый сделает шаг навстречу, то мы сможем договориться к взаимному удовлетворению. Может быть, поговорим конструктивно?
– Поговорим, – отозвался Варлок, – но я не сдам Лантон ни при каких условиях.
– Я уважаю вашу решимость, – сказал Ибраэддин, – предлагая сдать Лантон, я просто испытывал вас. Забудьте об этом, и поговорим о таком порядке на всех трех островах атолла Тинтунг, который будет удобен и для нас, и для вас.
– Поговорим, – повторил Варлок.
– Мы предлагаем, – сказал Рашид, – справедливую и щедрую оплату мэра Лантона. Нам нужен сильный, решительный, волевой и честный вождь на этом посту. И сама судьба подсказывает, что следует сперва предложить этот пост действующему мэру, а других кандидатов искать лишь в случае его отказа.
…Дальнейший разговор выглядел (с точки зрения внешнего наблюдателя) как вполне предметный торг. Исчерпав заранее оговоренное время, стороны, хотя и не пришли к компромиссу, но расстались в готовности продолжить конструктивные переговоры. А потом вернулся майор Ричард Уоткин и проводил Варлока на пристань блок-поста.
Там, на пристани, состоялся короткий разговор тет-а-тет.
– Знаете, мистер Ксиан, – сообщил Уоткин, – честное слово, я рад, что вы начали как-то общаться с лидерами мусульманской части населения.
– Они уже считаются населением, а не временными мигрантами? – спросил Варлок.
– Формально не совсем, – признался канадец, – но ведь понятно, что мусульмане будут осваивать эту территорию. Значит, лучше сразу относиться к ним, как к населению.