Штаб-капитан в притворном ужасе схватился за голову.
– О, Мауи и Пеле держащие мир! Где ты такого нахваталась?
– Преимущественно от капитана Ури-Муви Старка, с которым вы два дня пили пиво и обсуждали на этом жаргоне трафик каких-то сомнительных товаров на Тайвань.
Тут надо отметить, что неделю назад Корвин, в связи с истечением своего 4-месячного контракта, уступил место директора партнерства «Kraken-Kraal» экс-консулу Ури-Муви Старку, известному под прозвищем «Звезда Африки» и «Капитан Нормандия-Неман». Оставшись в старой команде внешним консультантом, основал новый, именной бизнес: «Summers Warf» на Косраэ. «В своей собственной норе», как шутил Ури-Муви Старк...
– У кэпа Ури-Муви было трудное детство в ЮАР, – авторитетно сообщил Корвин, – его родичи промышляли фальшивыми алмазами, и погибли из-за фатальных претензий со стороны покупателей, а несколько позже юный Ури-Муви сжег этих покупателей, из огнемета по правилам вендетты. И при таком начале жизненного пути от него нельзя требовать высоко-эстетической риторики, если ты понимаешь, о чем я.
– Ну, типа того, – неохотно согласилась Лирлав.
– …Теперь по существу, – продолжил он, – все сказанное насчет оффи – справедливо, но справедливо и замечание, что надо поддерживать нашу репутацию бизнесменов, всегда выполняющих условия сделки. Поэтому, я надеюсь, что Накамура не будет обманывать банду оффи, а даст им то, что обещал, не меньше и не больше. А во всем, что случится дальше, окажутся виноваты сами оффи. Прикиньте: ловкость рук и никакого обмана.
Ригдис с любопытством устремила на него взгляд своих глаз цвета льда.
– Ты думаешь, такой фокус у Накамуры получится?
– Думаю, что получится, но не спрашивай меня о деталях, я не в теме. Кстати, я тебе не говорил, что когда ты так смотришь, то становишься похожей на змейку из мультика?
– Ты не говорил. А к чему это?
– Просто так, – он улыбнулся, – позитивный артистический образ. Ладно, политику мы обсудили, а теперь, может, займемся хозяйством, как собирались?
– Уберем жуткий бардак в гараже? – уточнила Эрлкег.
– Исходно, – заметил Корвин, – это не гараж, а старая усадьба моей фамильной фермы. Бардак, кстати, не жуткий, а умеренный. Чтобы бардак стал жутким, требуется год, не меньше, а мы его создавали всего месяц.
– А мансарда? – спросила Ригдис.
– Это не мансарда, а такой второй этаж с чуть скошенными стенами. И, возможно, там вообще ничего нет. Туда десять лет не заходили, насколько мне известно.
– Зайдем – увидим, – спокойно резюмировала Лирлав.
Фамильная ферма Саммерс занимала участок два гектара недалеко от дамбы Лелу, и в настоящее время была похожа на джунгли Индокитая эпохи «вьетконговских войн». Фруктовые деревья соседствовали с дикорастущим бамбуком и папоротником, а на площадке размером с два футбольных поля, наблюдался архитектурный ансамбль из четырех великанских шатров (это были купольные ангары мини-фабрики). На краю аграрного запустения стояла усадьба смешанной конструкции (частично из бамбука, а частично из калиброванных досок) с присоединенным к ней пирсом из толстых бревен дерева кау. Кровля усадьбы была однородная: из гнутой жести, грубо приколоченной к каркасу из брусьев. По прихоти архитектора-оригинала, кровля не только закрывала мансарду (или второй этаж), но и продолжалась в виде длинного козырька над частью пирса. В общем, за первый месяц пребывания Саммерсов на Косраэ, были достигнуты результаты в производстве, но вот усадьба и ферма оставались неустроенными. С этим следовало что-то сделать, хотя бы из уважения к себе. А тут как раз свободный день...
Команда Саммерс начала ликвидацию беспорядка с первого этажа (ставшего резервным гаражом). Удивительно, сколько всего там успело оказаться. Сейчас на площадку перед усадьбой были извлечены полдюжины крупных образцов техники. Старый армейский «Хаммер» (который теоретически можно было починить), мини-трактор (почти на ходу), грузовой пикап (после ремонта он ездил, но не очень далеко), и три новеньких автожира – «йолоптера» (их откатили сюда из цеха, чтобы освободить там место). Далее следовали мелкие объекты, некоторые из которых имели практическое назначение, а другие давно утратили хозяйственную полезность и были свалены кучей в углу. В куче можно было увидеть сломанные грабли и лопаты, проржавевшую бензопилу, и еще россыпь ржавых гвоздей и погнутых стальных уголков. Основную часть кучи составляли старые гнилые доски, на которых уже выросли яркие оранжевые соцветия грибов-поганок.
Приглядевшись и заметив среди кучи мусора несколько колец криво свернутой ржавой колючей проволоки, Корвин заключил: