– Фантастика… – тихо выдохнула Ригдис.
– Красиво, – согласился Корвин.
– Добрый вечер, друзья! – приветствовал их зоотехник Хуго, возникая из темноты.
Подошли еще несколько парней и девчонок – неохиппи, последовал обмен короткими теплыми приветствиями, с похлопываньем по плечам, спине и животу. А потом, как-то незаметно, гостей разделили. Точнее, само собой получилось, что Ригдис потянулась к поющему кругу, а Корвин был увлечен маленькой компанией в зал башенки ветряной мельницы. Эта компания состояла из одной девушки, одного парня, и одного солидного взрослого плотно сложенного мужчины, носившего бороду в форме лопаты, шевелюру с вплетенной цепочкой блестящего бисера, и тунику первобытного фасона.
– Меня зовут Геллер, – представился он, – я вообще-то давно думал с тобой пообщаться, капитан Корвин. Я слышал, что ты интересный человек.
– Может и так, – ответил штаб-капитан, – я по-любому рад познакомиться с тобой, и…
– …Ребята сами представятся, когда и если захотят, – добродушно откликнулся Геллер.
– ОК. Пусть будет, как у вас принято.
– У нас принято предлагать гостю чай из кошачьей мяты и булочки, – негромким, очень мелодичным голосом сообщила девушка, – и, если тебе интересно, меня зовут Валди.
– Мне интересно, – сказал он, – я видел тебя на авиа-верфи, ты заходила пару раз.
– Да, я заходила. Мне было интересно, как у вас устроено производство.
– Ну, и какие впечатления, Валди?
– Наверное, – сказала она, – это хорошее производство. Но люди очень шумные.
Корвин улыбнулся и утвердительно кивнул, понимая, о чем речь.
– Это северные корейцы, им свойственно шуметь, когда они что-то делают командой. Сначала это может напрягать. Но когда ты понимаешь, что это дружественный шум, отношение меняется. Вот, я уже воспринимаю это как нормальный фон.
– Может быть, – сказала Валди, – но еще мне не нравится, когда живые люди работают механически, как роботы. В этом есть что-то страшное.
– Какие еще «какроботы»? – искренне возмутился штаб-капитан, – У нас на верфи есть четкое правило: каждый знает весь процесс сборки, и знает финальный продукт. У нас каждый получает опыт за штурвалом, хотя бы на пробных облетных кругах. Ты там не заметила, что тест-облет на готовом продукте проводят те же рабочие, что на сборке?
– Я заметила. Не обижайся, Корвин. И все равно, это конвейер. Не кавайная вещь.
– Какой, блин, конвейер?! Просто, рельсовые эстакады. Валди, ты представляешь себе настоящий сборочный конвейер Toyota или BMW?
– Да. Я работала полгода после школы на таком производстве. Ужас. Конечно, у тебя на верфи совсем по-другому, но все равно не кавайно.
– Ну, это твое мнение, основанное на этике. Трудно спорить.
– Незачем спорить, – уточнила она, и добавила, – сейчас я принесу тебе чай и булочки.
С этим она и ускакала в другой угол зала башенки, и бородач Геллер улыбнулся.
– Резкая она. Впечатлительная. Но всегда говорит правду. Ты понимаешь?
– Ну, – неопределенно ответил штаб-капитан, – к любому честно высказанному мнению следует прислушиваться. Я подумаю над тем, что сказала Валди.
– Значит, ты понимаешь, – удовлетворенно констатировал бородач.
– А мне, – вступил в разговор молодой парень, – не нравится вот еще что. Оружие.
– Оружие вообще? – переспросил Корвин.
– Вообще – тоже. И конкретно у тебя на верфи. Меня зовут Поллукс.
– Рад знакомству, Поллукс. Если ты пацифист по убеждению, то это, опять же, этика.
– А ты считаешь, Корвин, что этика – фигня, и не заслуживает внимания?
– Нет, я так не считаю. Но, это не предмет спора, как только что сказала Валди.
– Ты никогда не споришь об этике? – тут же спросил парень.
– Иногда спорю, – признался штаб-капитан, – но, мне кажется, у нас с тобой слишком разные позиции. Нам будет слишком трудно услышать аргументы друг друга.